Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Альтернатива металлу

Вспышка в сознании, за которой последовал фейерверк, перешла в стремительный поток мыслей. Нервные импульсы в мозгу, подстегнутом когитином, понеслись по нейронам с невообразимой скоростью, порождая десятки идей, направленных на решение проблемы. Взгляд слегка сузившихся зрачков скользил по линзам очков дополненной реальности, отображавших блоки данных на стенах и столе перед ним. От закрепленных на переносице линз отходили дужки к линк-гарнитуре. Та принимала сигналы от базы данных локальной системы лаборатории, синхронно мигая с лампочками голографических проекторов – их «экраны» как раз и стелились по поверхностям. Имплантат управления нейроинтерфейсом с доступом к базе данных позволял ему листать экраны одной лишь «силой мысли». И хотя он не жаловал подобные расширения, все же не преминул возможностью ускорить и оптимизировать рабочий процесс. И вот сейчас разогнанное сознание выуживало из массива данных нужные параграфы, расчеты, формулы и прочие данные, необходимые для запуска контрольной программы. Единственный горевший перед ним настоящий экран отображал строчки вбиваемых данных. Пальцы лихорадочно бегали по клавиатуре – доверять ввод голосовому помощнику он не хотел. Вбив скорректированные данные по всем имеющимся штаммам, он запустил проверку совместимости. Тропизм к тканям, показатели вирулентности, способ выхода из клетки, вирусная латентность, и, что самое главное, интеграция генома – все это необходимо было учесть. Проблемой также было то, что геном был «перегружен», и у некоторых штаммов новые вирионы не могли формировать себе оболочку-капсид. Он призадумался на минуту-другую…Точно! Вирус-сателлит, который будет проявлять свою активность в присутствии другого вируса, как в случае с гепатитом B и D. Он принялся вносить коррективы в модель одного из штаммов. Пришлось также немного отредактировать геном и в остальных, что заняло приличное количество времени – каждую модель приходилось перепроверять и на основании этого подгонять под прочие. Чем-то это напоминало сборку кубика Рубика – крутишь-вертишь грани, пока все не встанет на свои места.

Наконец, он запустил финальный тест…и весь напрягся. Получилось – практически полное соответствие, не считая незначительных погрешностей. Мужчина возбужденно облизал высохшие губы, и, выгрузив данные в программу ген-экспрессора Рихтмана, запустил симуляцию процесса интеграции генов и ход их дальнейшей экспрессии. Через стену он услышал чуть усилившийся гул одного из квантовых компьютеров – тот принялся строить модель на основании усредненных параметров «клинической нормы» для организма. Несмотря на огромные вычислительные мощности и скорость, все же требовалась минута-другая, чтобы смоделировать процесс. Наконец, программа выдала результат, и он, не удержавшись, негромко вскрикнул: «Есть!». Практически полная совместимость для среднестатистического здорового взрослого человека. В случае каких-либо наследственных особенностей процесс можно было «выправить» при помощи толерона Эггерса, в большинстве случаев так точно. А насчет вирулентности…Он ввел новую переменную – нормированная доза иммунодепрессантов, запросил вычисления необходимой дозы инфекционного агента, и, получив результат, довольно ухмыльнулся. Лучше результата добиться нельзя было. Не зря он все же взял сверхурочные – проверка возникших идей позволила довести работу коллег до конца, пусть один из штаммов для терапии и пришлось моделировать с нуля.

Оставалось сделать опытный образец – предстояло «поиграться в бога» пару месяцев, нарезая геном рестриктазами, сшивая лигазами и сканируя результаты через анализатор нуклеотидной последовательности Уильямса. Благо, с инструментарием ферментов благодаря тому же Уильямсу проблем не было – после того, как генетикам уже не нужно было действовать «вслепую», подбирая ферменты эмпирическим путем, биохимики тут же ринулись экспериментировать с ними, и создали целый спектр нужных энзимов. Затем нужно будет провести клинические испытания на субъектах или паре выращенных форсированной инкубацией клонах, и на основании этого внести некоторые правки в дозировки препаратов. Но для него это были формальности. Ученый был уверен в успехе, причем настолько, что готов был опробовать детище их научной группы на самом себе. Он даже надеялся на такую возможность. В конце концов, он приложил немало усилий для создания этой «терапии». Но тут ход его мчащихся бешеным потоком мыслей прервал оклик через коммуникатор:

– Мистер Райкер! Пора заканчивать, иначе опоздаете на последний поезд.

Он вздрогнул, отключил отображение записей на линзах и обернулся. За стеклом в коридоре стоял охранник вечерней смены, выжидающе смотревший на ученого. Он взглянул на время – с момента приема когитина прошло около четырех часов. Видимо, слишком увлекся коррекцией штаммов, и не заметил, как пролетело время. Он устало вздохнул и отозвался:

– Дайте мне пару минут, Каллахан – сохраню данные и отключу аппаратуру.

Сделав резервное сохранение, отключив гарнитуру и погасив проекторы, он направился к выходу. Благо, стерилизация в боксе после выхода из технической лаборатории не требовалась, потому он просто приложил руку к сканеру. Свет луча прошелся по ладони, а затем по идентификационной карте. Экран опознал личность – Алан Райкер, старший научный сотрудник, отдел генной инженерии.

В коридоре его ждал охранник вечерней смены. Карта на его груди гласила «Брайан Каллахан, корпоративная служба безопасности». Они уже было собирались уйти, как вдруг Каллахан заметил кого-то в дальнем конце коридора.

– Мистер Хендерсон! Ваша смена уже окончена! Отдел нужно закрывать, не заставляйте нас ждать!

Сотрудник, маячивший в дальнем конце коридора, встрепенулся, и поспешил к ним. Алан знал его как старшего системного администратора, обслуживающего дата-центр и отлаживающего работу суперкомпьютеров.

– Да, извините, припозднился я что-то, – устало пробормотал сисадмин.

– Пойдемте, я провожу вас к лифту, – бодро отчеканил охранник. Алан, работавший в отделе уже не первый год, даже не пытался от него отвязаться, ибо знал, что ничего не выйдет. Потому всю дорогу до поста охраны он краем уха слушал болтовню охранника и Хендерсона – от новостных сводок до жалоб на изменение протоколов безопасности, в ответ лишь многозначительно мыча, кивая и улыбаясь. Не то чтобы эти двое были ему неприятны – Райкеру просто было сложно поддерживать с ними разговор на эти темы, да и в целом он считал себя не лучшим собеседником, хоть и довольно часто болтал с Хендерсоном, поддерживая с ним своеобразные товарищеские отношения.

На посту охраны он сдал гарнитуры и вернул идентификационную карту, взамен получив пропуск корпоративного сотрудника. Миновав длинные вычищенные до блеска ботами-уборщиками коридоры, он зашел в раздевалку, где сменил свой белый халат с подкладками и кармашками на привычное повседневное черное пальто с высоким воротом. Затем, пройдя через пост охраны, Затем, пройдя через пост охраны, Райкер вышел на станцию метро. Все научно-исследовательские центры подобного рода строили строго за чертой города, по соображениям безопасности.

Здесь его ждал последний маглев – поезд на магнитной подушке. Отыскав пустой вагон, он занял место в его конце. Поездка занимала несколько минут, и коротать их в сети, находясь под действием когитина, он не хотел. Алан уж было понадеялся на спокойную поездку, но тут в вагон влетел запыхавшийся Хендерсон. Заметив Алана, он улыбнулся, и подсел к нему. Про себя ученый вздохнул, так как не особо был настроен на разговоры, но все же игнорировать коллегу по отделу не мог.

– Как удачно, что я выбрал этот вагон. Что-то вы сегодня припозднились, Алан, - подметил сисадмин.

– Есть немного. У меня серьезные продвижения в работе над проектом – хотел довести все до ума по возможности.

– Да, да, я заметил – загрузка нового массива данных и изменение ключевых файлов по проекту…Интересно наблюдать прогресс со стороны. Не расскажете об успехах?

– О, это все детали, которые вы вряд ли поймете – все же не ваш профиль.

– Будто бы мне это мешало слушать вас в прошлые разы. Давайте, не темните – с ваших слов явно понятнее будет, – не унимался Хендерсон.

– Хорошо, – вздохнул Райкер, но все же приободрился – наконец-то коллега спросил его о том, в чем он разбирался. – Если коротко, то мне удалось довести до ума вирусно-векторную генную терапию, над которой мы работаем.

– А, да, вы ведь подключались к ген-экспрессору. И что это нам дает?

– Ну, вы же знаете – современная генная терапия требует уйму денег, оборудования и обученных специалистов, ну и, ко всему прочему, провести ее можно только в эмбриональном состоянии. То есть, прямо сейчас вы себя «перекроить» не сможете.

Хендерсон кивнул, а Алан продолжил:

– Собственно, эту проблему мы и решили. Считайте, небольшой курс инъекций, легкая терапия иммунодепрессантами, и вуаля – вы уже другой человек. Ну, с точки зрения биологии. В подробности вдаваться не буду – там все довольно сложно, плюс надо все же дождаться практических результатов. Обширные модификации генома пока не провести, но это – первый шаг на пути к совершенству, если можно так выразиться. Возможно, потребуется некоторая доработка, но в целом «теоретическая» часть готова – спасибо мне и всем остальным в группе, кто оставался на сверхурочные часы.

– Звучит впечатляюще. Так что, как скоро мы получим «укол сверхчеловека»? – сисадмин улыбнулся.

– Конкретно мы с вами – не знаю, а заказчик – примерно через 8-9 месяцев. Это с учетом создания препаратов и испытания на субъектах.

– Как думаете, кто проспонсировал «выборочную эволюцию»?

– Военные, кто же еще? По крайне мере, я так думаю. Они давно уже обратились к генной инженерии – с тех пор как появилась необходимость «прокачивать» геном солдат тактических отрядов, чтобы их нервная система лучше адаптировалась к имплантам и протезам. А с тех пор, как Уильямс и Рихтман подарили миру свои чудо-машины, «белые халаты» вроде меня получили уйму возможностей в этой области. По крайне мере, теперь не приходится действовать вслепую.

– Мне казалось, они редактируют своих «маленьких солдатиков» еще в пробирке. Да и воюют в основном сейчас техникой, а живая сила – так, на определенные задачи. Зачем же тогда ваша разработка?

– Миротворцы – чуть раздраженно ответил Алан, задетый последним вопросом – Бунты на Периферийном Кольце сами собой не угаснут. Техникой давить колонистов нет смысла, а тактические отряды с этой задачей вряд ли справятся.

– Как-то не интересовался этой темой. А что мешает наладить там автоматизированные системы?

– Полная автоматизация, как показала история – решение довольно спорное и поспешное. Потому и засылают кого попало на фронтир – строить «дивный, новый мир», попутно хоть как-то решая проблему безработицы и перенаселения, - ответил Райкер.

- И что, не особо-то он и строится, раз негодуют?

- Именно. А сепаратизм наша любимая Федерация не жалует. Уж больно много сил они затратили, чтобы хоть как-то объединить нас под одним флагом. Вот и приходится давить «по старинке», живой силой, чтобы меньше под раздачу попало.

– Ну да, верно. Как писал Гарри Томпсон: «Если всех перестрелять - кто будет клепать патроны?» – хмыкнул Хендерсон. – Так что, получается, давить их теперь будет «национальная гвардия» сверхлюдей с промытыми мозгами?

– Видимо да, - медленно протянул Алан.

– И вас это ничуть не беспокоит? – вопросительно повел бровью Хендерсон.

– А что поделать? Такова цена прогресса – пожал плечами Райкер, и отвернулся, стараясь скрыть некоторое смятение.

Хендерсон хмыкнул.

– Мои познания в вашей области не особо глубоки, но, насколько я помню, штаммы можно размножить на культуре клеток и сохранить в поддерживающей среде – я как-то читал отчеты лаборантов. Особо дорогого оборудования тут не нужно. Следовательно, они рано или поздно попадут на черный рынок. И что тогда?

– Я предпочитаю не думать об этом, но если вам интересно, то конкретно от нашей терапии вряд ли будет что-то ужасное. «Комбинированные вирусные векторы генетической информации» за нашим авторством при правильной терапии внесут ряд улучшений. Например, улучшат нервную систему. При неправильной терапии, возможно, понизят иммунный статус на какое-то время. Мы ликвидировали участки, способные вызвать патологический процесс, так что, в теории, никто ничем не заболеет.

– Получается, нужно будет колоть определенные дозы для достижения нужного результата?

– Пока да, но мы в дальнейшем будем работать над этим, – отмахнулся Райкер. – Вирусы, в конце концов, могут и отпочковываться от клетки. А касательно его сборки вириона в клетке – есть разные варианты. Главное учесть это и уместить в геном наряду с нужными генами.

– Что-то типа объема памяти? – догадался Хендерсон.

– Именно, – кивнул ученый.

– Получается, что в теории не одни богатеи смогут иметь сверхдетишек в обход всяческим запретам?

– В точку. Кроме того, можно будет менять себя в более осознанном возрасте – в теории. С эмбрионами, конечно, работать легче, за что скажем спасибо окну Овертона, превратившемуся в панорамное. Но, если технология войдет в оборот, то в будущем можно будет внести коррективы в свой геном за меньшую сумму, будучи даже зрелым. Да и кто знает, быть может, мы сумеем придумать, как закрепить внедренные гены так, чтобы они передавались последующим поколениям.

– Это получается…Эволюция вида в целом?

Алан, довольно улыбнувшись, кивнул.

– Звучит чертовски здорово, как по мне – просияв, ответил Хендерсон.

«Это я тебе еще про свои концепты универсального вирусного вектора не рассказал. Но сначала пусть их хотя бы одобрят – быть может, прислушаются к моим идеям после успеха этого проекта» – подумал про себя ученый.

– А кибернетику как, котируете? Ну, бионику там, импланты? – поинтересовался Хендерсон.

– Честно признаться, не особо, – Алан слегка поморщился. – Оно, конечно, очень эффективно, но, опять же, есть куча нюансов. Нервная система не всегда может с ними совладать – это надо дополнительные процессоры ставить, чтобы полностью «потенциал раскрыть», или хотя бы управлять модификациями должным образом, ну или опять же, в генную инженерию ударяться. Бионика с тактильной чувствительностью тем более в круглую сумму обойдется, да и техобслуживание кусается. Чего уж говорить про взлом? Вон сейчас любой хакер-самоучка дома управляемого жучка собрать может, подсадить, и как минимум запросто отключить тебе «железо».

– Хм, и то верно, хотя я вот не особо брезгую, просто нужно софт приличный подобрать на защиту. А что думаете о нанитах?

– Что вы имеете в виду? – недоуменно спросил Райкер.

– Ну, нано-машины. Не слышали что ли?

– Мельком, от сотрудников отдела кибернетики.

– О, новые игрушки Харви Бэрроу. Программируемые нано-боты. Перспективы – голова кругом идет, от доставки препаратов в нужную точку организма вплоть до взаимодействия с материей на молекулярном уровне. Уйма возможностей для всех сфер науки.

Алан хмыкнул.

– Звучит многообещающе. Но…Нано-боты? Это же электроника. Наверняка, их можно взломать. Иметь в своем теле рой ботов, способных пересобрать тебя в лужу экссудата – перспектива не из приятных.

– Взломать – это вряд ли, что там взламывать-то? – фыркнул Хендерсон, - Разве что отключить, полярность поменять, или еще чего.

– Ну, поживем-увидим, - пожал плечами Райкер, - Раз о них пока только слухи ходят, то они в лучшем случае на этапе прототипы. Кто знает, какие у них недостатки? Да и вы прекрасно знаете, как оно бывает. Сначала их получат щедрые спонсоры из Министерства Федеральной Обороны, затем – какой-нибудь эксцентричный сенатор, а потом, лет через « - дцать» они дойдут до нас.

– И то верно. Но все же – почему нет?

– Наниты вряд ли будут с нами всегда, в отличие от ДНК. Если хотите знать мое мнение, все это так, не более чем попытка обмануть свою природу. Настоящая эволюция – это про органику, не про металл и всякие там сплавы.

– Две трети Галактики с вами не согласится, – усмехнулся сисадмин.

– Да пожалуйста. Каждый верит в то, что хочет. Тысячи религий и сект тому доказательство. Я верю, что человек – это плоть, абстрактное мышление и мировосприятие. Последнее, мне кажется, без ощущений невозможно. Даже тактильная бионика не передает пока того спектра, что мы ощущаем. Избавьтесь от боли – избавьтесь от значимого опыта. Неприятного, но все же.

– Хорошо, допустим. Но до какой степени человек может менять себя, чтобы продолжать считаться, ну…человеком?

Алан призадумался.

– А вот это действительно хороший вопрос.

Некоторое время они ехали молча. Алан размышлял над его словами, но утомленное когитиновым «разгоном» сознание не выдавало ничего путного. Вдруг Хендерсон тихо выругался себе под нос.

– В чем дело? – поинтересовался Алан.

– В городе неспокойно. Кто-то опять «разжег пламя народного гнева».

– Опять бунты? – нахмурился Райкер.

– Ага. Ну, точнее, собираются устраивать митинги, демонстрации и все такое…Но мы все прекрасно знаем, чем оно кончится, - скривился его коллега.

В этот момент маглев остановился на станции и бесшумно распахнул свои двери. Райкер и Хендерсон вышли на платформу, и направились в здание головного офиса, продолжая свой разговор.

– За что на этот раз борются личности с активной гражданской позицией?

– Да как обычно: безработицей недовольны, медленными темпами расселения на колонизацию, уровнем преступности, перенаселением и далее по списку. Еще и переоборудование старого литейного концерн-завода идет совсем не по графику – опять же, обещанные рабочие места. Их, конечно, можно понять…Но, как известно, благими делами вымощена дорога сами знаете куда.

– Это точно, - усмехнулся Алан. - Интересно, сами подорвались, или кто-то «проспонсировал» шоу?

– Даже если так, то им не пришлось особо тратиться, тут хватило бы одной искорки. У людей давно уже накипело. Так что будьте осторожны на пути до дома. Кто знает, кого сегодня нелегкая вынесет на улицу «отстаивать свои права».

– Да, спасибо…Вам бы тоже поостеречься.

– О, обо мне не беспокойтесь. Там, где я живу, на таких управа найдется. К слову, у меня рядом с домом неплохой бар есть. Может, переждем волнения там? Уверяю, это последнее место, которое кто-либо захочет громить.

– Нет-нет, спасибо за предложение, но у меня планы на вечер. Плюс надо бы подать запрос на сверхурочные часы на завтра. Ну и дома доработать кое-что.

– Энтузиазма у вас хоть отбавляй. Надеюсь, оно того стоит, – хмыкнул сисадмин.

– Спасибо, я тоже на это надеюсь, - слабо улыбнулся Алан. – Вас стоит ждать завтра?

– О, нет, обойдусь без переработок. Это у вас сверхважные проекты, сроки и все такое. А у меня – скромная служба. Завтра вместо меня будет Гибсон. Ну, стало быть, до понедельника? – Хендерсон протянул ему руку.

– Решили задержаться здесь? – Алан ответил крепким рукопожатием.

– Да так, заскочу в уборную, - усмехнулся коллега, - Берегите себя, и успехов в работе.

– И вам того же, - улыбнулся Райкер.

Хендерсон развернулся и двинулся по одному из многочисленных коридоров. Алан же направился к лифту, обдумывая состоявшийся разговор.

В процессе работы как-то не было времени задавать себе всякие этические вопросы. А ведь Хендерсон был прав – если люди смогут свободно редактировать свой геном, то до какой степени можно это проделывать, оставаясь человеком? Конечно, их разработка не позволяла отрастить себе условные щупальца или когти в локоть размером, но она была первым шагом на пути к более масштабным модификациям. Ценность заключалась, в первую очередь, в общем принципе создания векторов и комбинаций, а не в векторах как таковых. Это может дать широкий простор для редактирования генома. И кто знает, что последует за этим? Скачок развития генной инженерии? Новый виток биотерроризма? Предсказать это было нельзя.

Не то чтобы Алан был сильно стеснен научной этикой – его скорее волновало, в каком мире ему придется жить. Но, в конце концов, думал ли Аарон Брайт над тем, чем обернется его желание вернуть инвалидам нормальную жизнь? Гадал ли Николай Хвостов о том, к чему может привести его стремление создать технологию, что ляжет в основу всех дальних космических перелетов?

С этими мыслями он поднялся на лифте, миновал коридоры в пастельных тонах, увешанные корпоративной пропагандой и десятками разных инструкций, прошел последний КПП и очутился в просторном главном холле. Приглушенная напольная подсветка выхватывала стены зала, пустующие стойки администрации и огромные корпоративные транспаранты. По просторному помещению бродила пара скучающих охранников, да сновали вездесущие патрульные дроны и боты-уборщики, начищавшие до блеска логотип корпорации, выложенный на полу, и эмблему транс-системной корпорации-концерна, в состав которой и входила компания, где он работал. Его всегда забавляло то, что такой гигант вырос, по сути, из скромной фирмы по продаже холодильников, переключившейся на выпуск стазис-капсул для дальних перелетов и продвинутых консервантов. Кто знал, что со временем они разрастутся до фармацевтического и биоинженерного концерна межсекторных масштабов, еще и с ярлыком «мега-корпорации зла» в придачу. Он иногда почитывал «разоблачительные статьи» независимых журналистов, считавшиеся по большей части желтой прессой. И все же иногда попадались и довольно убедительные – в конце концов, ярлыки не с пустого места берутся.

Один из охранников отпер ему дверь служебного входа, и Райкер, наконец, вышел на широкую площадь перед небоскребом, принадлежавшем TransGen Laboratories Ltd. Вспомнив предостережения Хендерсона, он захотел поскорее добраться до дома – потому, вместо ожидания общественного транспорта решил вызвать такси. Сделав запрос через быструю команду на нетлинке, он принялся наворачивать круги вокруг красовавшейся на площади статуи молекулы ДНК, ожидая прибытия такси с номером 246890-А.

Его все еще мучили мысли касательно его технологии. Как верно он сам подметил в разговоре с коллегой, эта технология доберется до них не скоро. Не факт, что ему вообще позволят провести терапию на себе. Корпорация, конечно, предоставляла различные льготные медицинские услуги своим отличившимся сотрудникам – так Райкер исправил себе зрение – но тут речь шла о довольно серьезном «бонусе». Так что не было никаких гарантий, что детище его научной группы доберется до своих создателей. А он, как-никак, горел желанием усовершенствовать себя, насколько это возможно. Если бы только у него был весь объем данных…но по памяти подобное не восстановишь. В голове стали мелькать дерзкие, безумные идеи.

Ход мыслей прервал снижающийся скайкар – летающий автомобиль обтекаемой формы. Транспорт медленно снизился, сел на площади недалеко от ученого и распахнул дверь пассажирского сидения. Видимо, это и было вызванное им такси. Как только Алан забрался и устроился в кресле, скайкар плавно взмыл над ярусами транспортных эстакад, петляющих меж раскинувшихся вокруг жилых массивов.

Машина неслась мимо огромных кондоминиумов, возвышающихся один над другим, соединенных множеством аллей и проспектов и нависающих над широкими многоуровневыми улицами – город в первую очередь «стремился к звездам», не спеша сдвигать свои границы и сторонясь огромных концерн-заводов за его пределами. За окном стремительно мелькали огромные экраны, билборды, вывески и голографические проекции, транслировавшие новостные сводки и назойливую вездесущую рекламу. Их свет заливал холодные бетонные стены с затемненными окнами, и тем, у кого окна выходили на «улицу», явно было не по душе такое световое шоу.

Райкер же просматривал новостные сводки с целью понять, захлестнула ли волна протестов его кондоминиум или нет. Больше всего он опасался, что «на вечеринку» нагрянут соседи с нижних уровней – наиболее старых и дешевых, заселяемых еще в процессе возведения жилого массива в угоду инвесторам. Он знал, что обитатели «Гадюшника» - блока из нескольких этажей, оккупированного уличными бандами, члены коих умело затерялись среди жителей – обязательно воспользуются моментом и пойдут громить точки выдачи заказов и склады. Алан как-то имел дело с выходцами из «Гадюшника», когда захотел достать запрещенных психостимуляторов, потому имел представление об их «повадках».

Скайкар меж тем юрко скользил меж блоками жилых массивов и громадами небоскребов, проносясь над нависшими корпусами, техническими тоннелями-переходами и массивными ригелями, оплетенными слоями проводов и труб, формировавших огромную сеть, обслуживающую весь город. Среди них кое-где сновали боты-ремонтники, а порой встречались и одинокие фигуры: либо техники, сопровождавшие их, либо любители острых ощущений, желающие полюбоваться открывающимися видами улиц, на коих беспрестанно кипела жизнь.

На подлете к месту назначение – кондоминиуму «Sky Haven Apartments» - скайкар начал плавное снижение. Райкер заметил, как по прилегающей к жилому массиву аллее, неподалеку от парковки, движется скандирующая толпа, сопровождаемая дронами, транслирующими голографические плакаты через встроенные проекторы и лозунги через динамики. Видимо, они двигались на площадь в центре жилого комплекса, потому надо было поспешить. Он подтвердил оплату такси, вылез из скайкара, проложил через ДР-очки обходной маршрут, и поспешил к себе в апартаменты.

Лабиринт бетонных коридоров, перемежавшихся с пролетами арма-стали, был ему малознаком, так как обычно он проходил через площадь. И теперь он петлял по бесчисленным аллеям и пролетам, стены которых украшали автографы местных уличных художников, оборванные плакаты, рекламные дисплеи и голо-проекторы, транслировавшие инструкции по эвакуации, внутренние объявления и иногда рекламу. Какие-то были разбиты или закрашены местными вандалами – над ними беспрестанно трудились ремонтные боты. Маленькие дроны-уборщики же сновали туда-сюда, оттирая уличные художества, а за ними пристально наблюдали объективы камер. Изредка ему попадались прочие жители апартаментов, но они будто бы его не замечали, с головой погрузившись в сеть.

Он уже почти добрался до дома, как вдруг услышал приглушенные крики в другом конце широкого коридора, переходившего в аллею. Юркнув за торговый автомат, он осторожно выглянул из-за него. Из-за поворота буквально-таки вывались толпа улюлюкающих обитателей комплекса в дешевой поношенной одежде, в противогазах, масках-дисплеях с анимированными экранами, скрывавших все лицо, а многие и вовсе в обыкновенных банданах. У многих конечности были заменены дешевыми, нелегальными, а то и вовсе кустарно собранными протезами. Они потрясали битами, цепями, разводными ключами, различными инструментами, а некоторые – самострелами и оружием с черного рынка. Райкер тут же узнал обитателей «Гадюшника». Видимо, их все же оставили без присмотра, быть может, нарочно, а они не могли упустить возможности поразвлечься и заняться мародерством. Как только они вольются в толпу митингующих – начнется настоящее «веселье».

Райкер кинулся к двери перед автоматами, рывком дернул на себя и пулей взлетел по эвакуационной лестнице на несколько пролетов вверх. Отдышавшись, он прислушался. Доносившиеся снизу крики были куда ближе, но мародеры, похоже, его не заметили. Контингент того района не преминул бы возможностью ограбить подвернувшегося под горячую руку прохожего – отдельные обитатели «Гадюшника» запросто могли скрутить импланты, а то и вовсе пустить на «благотворительное донорство органов».

Перестроив маршрут, он продолжил свой витиеватый путь до апартаментов. Наконец, добравшись до двери своего дома, он перевел дух, и, приложив ключ-карту и руку к сканеру, а затем отперев замок – старомодный, зато надежный – вошел в свою скромную квартиру. Тут же загорелся свет, запустились различные системы: экран нет-визора, вентиляция, стационарный веб-под и домашний ПК. Заперев за собой дверь и раздевшись, Райкер начал исполнять привычный вечерний ритуал. Слушая болтовню нет-визора, ученый отсортировал почту, отправил запрос на сверхурочные, продлил подписки на некоторых сервисах, попутно раскидывая вещи по местам и готовя себе сублимированный ужин. Скромно отужинав сублиматом с искусственно выращенным мясом, он уселся за компьютер с несколькими экранами, и отправил кое-кому письмо, намереваясь уточнить, остались ли в силы планы на вечер. Получив ответ, он, довольный, направился в душ, желая привести себя в порядок. Смарт-регулятор сбоил, потому его пару раз чуть не ошпарило, а авто-барбер отказывался делать укладку, так что пришлось заняться этим самому. Закончив со всем этим и высушившись, он понял, что время до встречи у него еще есть, посему он позволил себе расслабиться. Вечер обещал быть приятным – общество одинокой соседки, нуждавшейся в «материальной и моральной поддержке», уже который месяц скрашивало его холостяцкий образ жизни. Как и в случае с модификациями, он ратовал за «естественность» и в этом вопросе.

Он подошел к окну и отключил режим затемнения. Взгляду его предстала площадь, заполоненная недовольными гражданами. Включив режим приближения на ДР-очках, он стал наблюдать за происходящим. Бунтовщиков теснили отряды полиции, прибывшие на место для урегулирования ситуации. Сотрудники выхватывали самых отчаянных бунтовщиков из толпы, и волокли в сторону транспортного конвертоплана и патрульных скайкаров. Те же спускались куда-то на нижние уровни, возможно, к припаркованным фургонам, рассчитанным на большую вместимость. За кольцом из развертываемых барьеров и щитов стояло несколько экзокостюмов, доставленных сюда на случай серьезного столкновения, а над площадью кружили дроны, принадлежавшие полиции, журналистам и некоторым протестующим.

Полицейские прибыли явно с опозданием – витрины мелких магазинчиков, ресторанчиков и пунктов выдачи заказов, разместившихся на площади, уже пострадали. Не помогли даже ударопрочные ставни: где-то их подняли, по-видимому, взломав систему безопасности, а где-то просто вскрыли, используя грубую силу протезов. Райкер, догадавшийся, чьих это рук дело, фыркнул. Стоило ли вообще думать о совершенствовании таких вот индивидов? И тут из толпы что-то полетело в сторону щитов, а затем последовала мощная вспышка, вслед за которой на полицейских обрушились несколько залпов лазерных лучей и картечи. Мародерствующие головорезы, желая отбить кого-то из «своих», захваченных полицией, решили взять транспортники штурмом. Полицейские, однако, довольно быстро оправились, оттащили раненых под прикрытие щитов и дали ответный залп из тайзеров. Дроны медиа-служб слетелись к месту прорыва, словно пчелы на мед. Теперь у блюстителей порядка был повод действовать жестко, а они только этого и ждали. Следом тут же грянули еще вспышки тайзеров, щиты сомкнулись. Офицеры вскочили в экзокостюмы, и в толпу полетели гранаты со слезоточивым газом. Бунтовщики насели на стену из щитов и баррикады, пытаясь прорвать оцепление, кто-то вновь открыл стрельбу. Газ медленно заполонял площадь, за кольцо щитов полетела бутылки с зажигательной смесью и самодельные бомбы. Протестующие из задних рядов кинулись врассыпную, но путь отхода перекрыло подоспевшее подкрепление – теперь просто так отсюда не отпустят никого. Площадь погрузилась в хаос.

Райкер даже отсюда видел, как людей раскидывают кинетическими зарядами, валящими с ног, и огревают электрошоковыми зарядами тайзеров и дубинок. Он нервно усмехнулся, увидев, как протезированные полицейские выпустили из рук встроенные дубинки, и стали «обрабатывать» ими граждан. Вот он, венец прогресса – рука с дубинкой, не знающая усталости. Граждане, однако, тоже в долгу не оставались: те из них, у кого были бионические протезы, пускали их в дело, а остальные отбивались всем, что под руку попадалось. Райкер вновь задумался над тем, чем он занимается. Быть может, обществу все же не нужна очередная социально-биологическая пропасть? Разумеется, нет. Но что будет твориться с социумом при общей доступности подобных технологий? Он на секунду представил, как на щиты обрушивается град ударов ручищами толщиной в бревно, или как их растворяет едкая желчь.

Все это наводило на отнюдь не радостные мысли. Толку от улучшений, если человек по сути своей остается человеком? Особенно в философии Райкера. Видимо, настоящего совершенства их вид достигнет лишь тогда, когда изменит свое мышление. Каким образом? Райкер не знал. Будет ли это единый коллективный разум, сформированный какими-либо имплантами или искусственно созданными органами? Или же некий корректор поведения? Кто знает. Однако ждать этого момента не было смысла – до него можно и не дожить. Лучше делать что-либо здесь и сейчас, а история уж все расставит по своим местам.

Незаметно для себя он вновь погрузился в мысли – пока за окном кипела чуть ли не война, в его голове кипело сознание, переключившееся на обдумывание концепта универсального вектора. И тут в его голове ярким фейерверком вспыхнула идея. Он кинулся к своему ПК, открыл файл с наработками по проекту и принялся бешено строчить, открывая сторонние программы для вычислений. Лишь спустя минут пятнадцать он оторвался от своих заметок, и пробежался глазами по сделанным записям. Его чуть ли не трясло от возбуждения – в голову пришли наработки по общему тропизму к тканям, на основе недавно выделенного возбудителя кориоморбоза. Необходимо было сверить их с данными в «вирусно-векторной терапии». В памяти отложились обрывки данных, которые могли бы поспособствовать дальнейшему продвижению его проекта, но все же точь-в-точь он их воспроизвести не мог. Необходимо как-то записать хотя бы отдельные выдержки по проекту, и по ним перепроверить наработки.

От работы его оторвало сообщение, поступившее на нет-линк. Он совсем забыл про время, потому в спешке сохранил правки, собрался, погасил все системы, и, преисполненный энтузиазма и в хорошем расположении духа, направился на «свидание». В голове, тем не менее, строились планы относительно проекта. Будущее – за его идеями, совершенство – в органике, не в металле и чем-либо еще. И он это докажет, при первой же возможности.

 

***

В лаборатории было пусто, так как сверхурочные больше никто не брал. Он стоял, делая замысловатые пассы руками и перебирая фрагменты данных. Ему нужны были данные, в полном объеме, а работать таким образом было очень неудобно, иногда приходилось использовать голосовой поиск. Слишком медленно, а времени практически не оставалось. Глаза нервно бегали по строчкам и файлам – нельзя было ничего упустить. Считанные мгновения…Успел. Едва он вывел на дисплей последний блок данных, пронзительно завизжала сирена пожарной тревоги. Сейчас начнется эвакуация комплекса. Возгорание в дата-центре – следовательно, активен протокол экстренного резервного копирования данных. Он спешно начал копировать информацию на носитель. Главное успеть до прихода охраны, дабы избежать вопросов. Он напряженно следил за бегущей строкой загрузки. Девяносто восемь, девяносто девять…Тут он услышал оклик через коммуникатор:

– Райкер, вы что, совсем оглохли?! Пожарная тревога, не учения! Бегом на эвакуацию!

В одно мгновение он выдернул накопитель из порта, и погасил экран. Дело оставалось за малым, не нужно было даже проходить повторную авторизацию на выходе. Он выбежал в коридор, по которому сновал охранник, подгонявший немногочисленных сотрудников через коммуникатор и громкую связь. Где-то раздался взрыв, и через динамики раздалось оповещение о возгорании еще в двух лабораториях – скачок напряжения привел к возгоранию аппаратуры. Теперь эвакуируют весь отдел, и по протоколу обыскивать вряд ли будут. Да и в такой неразберихе вряд ли кто-то станет дотошно его проверять, а при таком серьезной аварии персонал отправят по домам, чтобы не путались под ногами и не мешали устранять последствия. Он довольно ухмыльнулся. Оставалось только сесть в маглев и отправиться восвояси.

***

– Я же сказал – я не виновен! – в очередной раз отчаянно вскрикнул Райкер. Ошарашенный и сбитый с толку, он сидел за столом в небольшой комнатке, погруженной в полумрак. На противоположной стороне, опираясь на край стола руками, стоял сурового вида мужчина и буравил его взглядом. Он выглядел уставшим, и казалось, что мускулы на его небритых щеках вот-вот начнут подергиваться от раздражения.

– ДНК-сканирование говорит об обратном. Отпечатки пальцев, фрагменты кожи – все на месте преступления, и все – ваше! – мужчина навис над ним, вперив взгляд в отпрянувшего ученого. Приглушенный свет выхватил надпись на идентификационной карте «Ричард Донован, детектив, корпоративная служба безопасности».

– Да я понятия не имею, как такое возможно! Я же вам уже сказал – я даже кондоминиум не покидал! По крайне мере, я этого не помню…

Детектив протер глаза, и, вздохнув, достал пачку тонизирующих сигарет. Щелчок зажигалки – и по комнате стал стелиться густой, мягкий дым, слегка отдававший горечью и мятой. «Сколько он уже не спит, сидя на этой дряни?» - мельком подумал Алан.

– Окей, на секунду предположим, что я вам верю. Давайте-ка еще раз, под запись, четко и без запинок, – пробурчал он сквозь зубы, включив режим записи на своих ДР-очках.

Алан глубоко вздохнул, попытавшись успокоиться – он был уверен, что детектив сканирует его показатели, записывает мимику на сравнение, чтобы, по возможности, уличить во лжи. Он потер виски, и слегка дрожащим голосом начал рассказывать:

– В тот вечер я запросил сверхурочные для перепроверки данных по проекту и начала работы над конструированием векторов для терапии. У меня также были планы…личного характера. Я направился в гости к своей знакомой, мы планировали провести вечер вместе. Я дошел до ее квартиры, она впустила меня к себе, предложила немного выпить…А дальше я ничего не помню.

– Вообще ничего? – уточнил детектив.

– Пустота. Я очнулся у себя в квартире, вы меня в тот момент и застали. Я даже в себя прийти не успел, а тут вы с полицией нагрянули.

– А как вы очутились у себя дома?

– Понятия не имею.

– Как давно вы знаете свою… «подругу»?

– Несколько месяцев.

– Вы говорили с ней о работе? О проекте?

– Нет, конечно.

– А с кем-нибудь вне своего отдела?

– Нет. Я соблюдаю протоколы безопасности.

– Ну, это нам еще предстоит выяснить. Вы не знаете никого из ее окружения?

– Нет, никогда ни с кем не встречался.

– Так и думал, - детектив скривился, выпустив клубы густого дыма.

Алан судорожно вздохнул.

– Послушайте, я ни при чем, правда. Я не знаю, как так получилось, но меня в лаборатории быть не могло. Целые сутки выпали из моей памяти, я ни черта не помню, не знаю, где я был и что делал. Проверьте логи моего электронного замка, может, записи с камер, или еще что. Я уверен, что не покидал территорию жилого комплекса.

– Без вас как-нибудь разберусь, как свою работу делать…А насчет логов посмотрим. Для начала, мне нужно будет согласие на обработку подобных данных. Пока корпорация не выдвинула официальные обвинения, у меня слегка связаны руки. Так что подпишете соответствующие бумаги. Это в ваших же интересах.

Алан, сглотнув, кивнул.

– Пока вы временно отстранены от работы – приказ сверху. Считайте это неоплачиваемым отпуском.

– Но мой проект… - пробормотал Райкер с посеревшим лицом.

– Не ваш, корпоративный. Если вас признают невиновным, то вернетесь к работе над ним. Радуйтесь, что в должности не понизили. Руководство вас, видимо, ценит. Поэтому в ваших же интересах оставаться в пределах города, а лучше – в пределах кондоминиума.

– Вы что, сажаете меня под домашний арест? – скривился ученый.

Детектив вновь навис над ним.

– Это проект особой важности. И если против вас выдвинут обвинения, и признают виновным, то посадят уже в другое место. Поверьте, это очень легко устроить.

Райкер притих. Детектив откинулся назад и выпустил клубы дыма.

– Я свяжусь с вами, если вдруг возникнут еще какие-либо вопросы. Постарайтесь не «пропадать с радаров». Можете идти.

Райкер, явно подавленный, медленно встал и вышел из допросной.

***

Донован сидел за мониторами, потирая глаза и листая страницы с имеющимися зацепками. Изначально они думали, что какой-то хакер решил поживиться корпоративными данными, сотрудничая с одним из ученых – зафиксировали попытку взлома системы, и нашли сгоревшего жучка. Но потом, просмотрев логи манипуляций с данными в лабораториях, они поняли, что кто-то скопировал данные по значимому проекту в момент срабатывания протоколов резервного копирования. Отпечатки пальцев, показания свидетелей, записи с камер…все указывало на причастность Райкера. Но как это было возможно? Он уже успел наведаться к его соседке – та также ничего не помнила, и, судя по всему, не врала. Записи с камер кондоминиума были повреждены – кто-то потер их даже с глазков на дверях.

«Должно же быть еще что-то…» – думал Мэтт. Он вновь принялся просматривать запись с Райкером в лаборатории в медленном режиме. И тут, резко остановив кадр, он весь напрягся. Приблизив запись, он заметил то, чего не замечал ранее: дужки очков не были подключены к линк-гарнитуре. Он что, работал без нее? Зачем ему тогда понадобились ДР-очки?

Он вывел на экран запись предыдущей смены, и включил их, чтобы сравнить действия ученого. И недоуменно повел бровью – в день утечки данных Райкер вообще не пользовался гарнитурой и очками в процессе работы, в то время как за день до этого он подключил ее сразу к нескольким устройствам, и работал куда быстрее. Более того, он, судя по всему, использовал голосовой поиск – хотя до этого к нему не прибегал. Для достоверности, Мэтт сравнил прочие записи работы Райкера с данными в лаборатории, и удостоверился в том, что ученый нигде не пренебрегал использовать гарнитуру. Донован вывел показания свидетелей и встроенных в халаты медицинских датчиков на экран – в тот день Райкер чувствовал себя вполне нормально, не считая легкой нервозности. Следовательно, причин не использовать ДР-очки у него не было. Мэтт проверил медицинскую карту Райкера – у того был установлен имплант управления нейроинтерфейсом.

Облизав сухие губы, он вывел показания медицинского датчика на экран, и сравнил мозговую активность в период работы Райкера с данными. Во всех случаях показатели были выше нормы – тонкий нюанс работы имплантата. Особенно заметно это было после приема когитина, за день до похищения данных. Но в день утечки…Цифры соответствовали физиологической норме. Следовательно, этой модификации у него не было.

– Это не он, - медленно протянул детектив.

***

Донован вошел в кабинет, на двери которого красовалась табличка «Николас Кингстон, глава корпоративной службы безопасности». Тот сидел за множеством мониторов, и оторвался от них, услышав звук открывшейся автоматизированной двери.

– Вызывали, шеф?

– Да, входи, – отозвался ГСБ, и жестом пригласил детектива присесть. – Ну, есть что-то по утечке?

– Да. Я сверил имеющиеся данные, и могу сказать, что это – не Райкер.

– То есть как? – недоуменно переспросил Кингстон. В его голосе промелькнула легкая тревога.

– Я не знаю, шеф. ДНК, отпечатки и все остальное – оно, может быть, и принадлежит ему, но у этого нет имплантата. Это не наш Райкер. Возможно, клон или что-то еще, но точно не он.

– Или что-то еще… – задумчиво протянул глава службы безопасности. Он замолчал, погрузившись в раздумья. Выждав минуту-другую, Донован, прокашлялся и спросил:

– Что будем делать дальше?

Кингстон задумчиво барабанил пальцами по столу.

- Составь отчет. Я передам его в головной офис, а там уж разберутся.

– Мы что, не станем выслеживать клона?

– Бесполезно. Даже если это клон с промытыми мозгами или «оболочка», она уже, скорее всего, валяется в технических тоннелях на нижних уровнях города. Прошло слишком много времени с момента, как лже-Райкер покинул комплекс. Эта диверсия и псевдо-взлом сбили нас.

– И что, все? Спустим дело на тормозах?

- Нет. Так или иначе, надо проверить причастность настоящего Райкера ко всему этому. Кто знает, может, он был в сговоре с теми, кто это провернул? Сам бы данные он вряд ли похитил, судя по характеристике. Но вот помочь с организацией похищения – это другой вопрос.

- Но зачем? – спросил детектив.

- А кто его знает? Деньги? Идеализм? Может, я и ошибаюсь. Надеюсь, что это так. У руководства были на него большие планы – длительная и дальняя командировка для идейного трансгуманиста вроде него. Видимо, придется ее отложить.

– Установить за ним наблюдение?

– Как минимум. По возможности склоняй его к максимальному сотрудничеству. Заодно проверим, насколько он лоялен корпорации. И обязательно займись проверкой сотрудников, причастных к работе дата-центра. В одиночку такое провернуть уж больно сложно, наверняка у него были сообщники. Как выяснишь что-то – немедленно докладывай мне. Свободен.

Донован кивнул, и вышел из кабинета. Кингстон же обдумывал услышанное. В памяти всплывали сведения о давних отмененных проектах – некий комплексный заказ ряду биоинженерных корпораций, входивших в концерн, в том числе и им. Проект, по слухам, разрабатывали для отдела разведки Министерства Федеральной Обороны. Он не знал, была ли доведен проект до конца, но по старым отчетам помнил, что со своей частью TransGen Labs справились. А еще он помнил об утечке данных из головного офиса концерна, произошедшей много лет назад.

 

 

***

Он направлялся к своему рейсу – вывезти с планеты его должна была грузовая баржа, экипажу которой заплатили за молчание. Для них он будет всего лишь политическим беженцем, пытающимся избежать срока в тюрьме. Волнения пришлись как раз кстати – в такой шумихе покинуть планету будет проще, корпорация не сразу подключит полицию к отслеживанию перемещений Алана Райкера, даже если настоящего уже допросили. Он слышал, что помимо него в городе орудует группа наемников, также нацелившихся на корпоративные тайны. Правда, их мишенью была совсем другая компания. Были ли эти бунты организованы с подачи заинтересованных лиц, или различные организации, включая ту, на которую он работал, просто подгадали нужный момент? Может, кто-то убивал нескольких зайцев одним выстрелом? Но это было не важно. Все прошло по плану – сисадмин постарался на славу, сообщив о завершении работ и подготовив диверсию, а ложный взлом должен сбить их со следа, на какое-то время. Да и кто сумеет перехватить человека, покинувшего пределы системы, если только к делу не подключат военных? Данные по проекту были при нем, и теперь нужно было лишь передать их нанимателю. Или же…На мгновение он задумался. Сейчас он решает их судьбу, как и судьбу очередного «большого шага для человечества». Быть может, он найдет им лучшее применение. У него было время обдумать это – как и возможность потом затеряться в толпе, с его-то способностями. Про себя он усмехнулся. Совершенство…его еще надо заслужить.