Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Семя вяза

Аннотация (возможен спойлер):

«Герой получил возможность заглянуть в разумный, гармоничный мир будущего, и он научился делать правильный выбор. Теперь он знает, к чему стремиться».

[свернуть]

 

 

Шипение открывающейся вакуумной двери, легкие музыкальные звуки кодировки – в палату кто-то вошел. Желябин с трудом открыл глаза.

— Как ваше самочувствие? — рядом стоял улыбающийся врач. Белый, слегка поблескивающий халат, чистая, светлая кожа лица и синие, цвета морозного неба, глаза.

Александр хотел сказать, что его состояние и так отслеживается в онлайн-режиме программой лечебной палаты, но, не желая тратить силы, просто кивнул. За последние дни он вообще толком не говорил, мечась между сном и постельной явью. А где же он пребывал до этой уютной, но все-таки бездушной палаты, утыканной хитрыми приборами и панелями? В памяти ему представал враждебный Космос, корабль, лед…

— Отлично, — между тем продолжал врач. — Сегодня палату переведем в полуоткрытый режим. Пора похвастаться своими достижениями, думаю, вы будете приятно поражены.

Он легонько пожал руку лежащему пациенту и отвернулся. Снова прозвучали слова «полуоткрытый режим», а дальше произошло нечто неожиданное… Александр даже вздрогнул. Стены и частично пол будто растворились в воздухе. Открылся пейзаж мира, таинственный и одновременно отдаленно знакомый. Оказалось, что палата находится не на поверхности Земли, как он предполагал, а парит на высоте нескольких километров.

— Ну, звезды, я думаю, вам сейчас не слишком интересны, поэтому потолок не тронем. А внизу — вид нараспашку. Просто попросите увеличить, — врач жестом указал на город.

Желябин не совсем понял слова врача «попросите увеличить», но переспрашивать не имел желания.

Стали лучше видны высотные дома, густые зеленые деревья, прогуливающиеся люди. Красиво, но чего-то не хватало. Потом Александр вдруг осознал: внизу практически нет техники, словно смотришь на экологический оазис.

Пациент повернулся к врачу, но тот, опережая слова, быстро произнес:

— Все вопросы потом. Привыкайте разбираться во всем сами.

И с этим словами загадочный врач вышел из палаты. Желябин остался один на один со странными и необычными для него видами на Землю.

Сначала он просто лежал и смотрел. Внизу протекала неведомая тихая жизнь, но Александр никак не мог сориентироваться, как неопытный турист. Он забыл вкус вещей, возвращающихся к нему из прошлого. Что за деревья растут внизу? Похожи на вязы. Разглядеть бы листья, тогда можно определиться точно.

Он поднял руку, указал на один из сквериков внизу и то ли подумал, то ли сказал:

— Увеличить.

Кажется, все-таки сказал, хотя прозвучало робко и тихо. Тут произошло неожиданное: палата отреагировала, и картина внизу выросла, словно на клавиатуре нажали соответствующую команду или отдали голосовую команду, что раньше Александр любил делать. Но ведь там он работал с компьютером, а здесь живая природа! Ему стали видны аллеи, цветущие кустарники, изумрудная трава. Затем картинка стала еще подробнее, и Александр разглядел на ветвях деревьях неравнобокие мелкозубчатые листья, плоские коричневатые орешки семян, запрятанные в перепончатые прозрачные крылышки, и обрадовался им, как ребенок. Вязы!

Его внимание привлекла пожилая женщина, шедшая по аллее, в ладони у нее что-то заморгало. Похоже коммуникатор, но какой миниатюрный и практически невидимый глазу, если б только не сигнал входящего! Она заговорила, отвлеклась и налетела на стоящего впереди мужчину. Неожиданное столкновение вызвало легкое смятение обоих, похоже, больше оправдывался ни в чем неповинный мужчина. Впрочем, сценка поначалу не выглядела необычной для Александра, а казалось взятой из прежней, полузабытой жизни. Однако в этот же миг воздух вокруг них будто сгустился, и аллея начала расползаться. Один из вязов рухнул, как подкошенный, на газон. Между тем не было даже малейшего ветерка. не говоря об урагане.

— Что происходит? — воскликнул пораженный Александр, непонятно к кому обращаясь, но подозревая, что за ним наблюдают через невидимые для него камеры слежения.

А вид снизу опять уменьшился, и мелкие детали превратились в туманные расплывчатые пятна.

— Это настоящее? То, что вы мне здесь показываете? — продолжал вопрошать сбитый с толку пациент.

Рядом с кроватью появился все тот же врач. Александр мог бы поклясться, что он буквально материализовался из воздуха. Ситуацию спасало лишь то, что врач всегда доброжелательно улыбался, внушая спокойствие.

— Не беспокойтесь. Все, что вы видите внизу, настоящее. А вот я - компьютерная проекция, — он похлопал себя по груди. — Просто смотрите и отдыхайте.

Надо же врач не живой, а голограмма. Но очень реалистичная, не отличишь от настоящего человека.

«Просто смотрите и отдыхайте», — слова вроде понятны и просты. Обрывки воспоминаний периодически всплывали в памяти. Корабль назывался «Мега», далее смутно. Видимо, произошла авария, раз доставили в обычный госпиталь санитарным челноком. Кто доставил? Почему он остался жив? Подробности того страшного дня мозг вспоминать отказывался, да, честно сказать, Желябину и не хотелось.

Две недели назад, когда в первый раз очнулся, к нему подкатил робот-психолог. Ему-то как раз Желябин не удивился. Обычный андроид, с круглой головой, смешными человеческими ножками, правда, на колесиках. Известно ведь, что конструкторы подобных роботов страшно консервативны или же придерживаются своих неписаных традиций. Конструкторы – особая каста, это Александр Желябин всегда признавал и удивлялся, откуда берутся такие умники. Он хоть никогда и не считал себя глупым парнем, но разные электронные прошивки, громоздкие программы с вычурными кодами да процедурами быстро утомляли. То ли дело гонки на скоростях, близких к световым! Вот от них у Александра всегда перехватывало дух и зашкаливал адреналин. Видать, во все времена молодые люди делятся на два типа: зубрилки, которым только дай учиться да задания выполнять и дерзкие покорители галактик. Впрочем, кое-какими азами кибернетики и электроники Желябин, конечно, владел, иначе бы не назначили его командиром межгалактического корабля.

«Психолог» оправдывал свое название и показался пришедшему в себя космонавту самой учтивой моделью, с которой ему доводилось встречаться. Даже имя имелось у андроида, Джон. Точно так звали любимого пса Желябина. Совпадение? Вряд ли. Настоящий психолог должен располагать к себе с первой же секунды. По-видимому, Джоном тот представился именно по этой причине. Надо бы уточнить настоящее имя, промелькнуло в мозгу Александра.

— Вы, наверное, удивлены, Саша, что с вами общается то голограмма, теперь вот андроид, а не человек? — ласково спросил робот.

Александр пожал плечами, а Джон, чуть выждав, продолжил:

— Дело в том, что мы, роботы, имеем одно существенное преимущество перед человеком.

— Какое же? — спросил Желябин.

Он с удовольствием потягивался, ощущая, что руки и ноги его исправно служат, хотя неизвестно, сколько времени провели без движения.

— Ответ простой, — произнес андроид. — Мы не контагиозны. Наше дыхание чисто и невинно, как у младенца. Впрочем, у нас и вовсе нет никакого дыхания. Поэтому во избежание некоторых ненужных эксцессов на встречу с такими, как вы, пациентами нас направляют первыми.

— Что со мной случилось? — резко спросил Александр. — Где мой экипаж?

Джон помедлил с ответом, нажал на невидимый для пациента тумблер, и Александр медленно поднялся вместе с изголовьем кровати, кроме того, ощутил касание легчайших присосок, бархатных, словно гусеница, и его охватило чувство эйфории. Все для него внезапно стало нереальным, потусторонним, отступили страдание и грусть.

— Вы остались один, Александр. К сожалению, другие члены корабля погибли. После тяжелого ранения они поместили вас в криогенную камеру. Единственную камеру. Вам повезло, Александр.

Слова Джона как будто затронули спавший доселе участок памяти Желябова. Сергей, Раджив, Азамат, Стефания… И Марина…Они все погибли. Остался он один.

— Сколько я пробыл в космосе?

— Можете сосчитать сами. По показаниям бортового журнала вы вылетели к Эпсилону 25 января 2080.

— Какое число сегодня?

— 21 мая 2220.

Александр пошевелил губами. Сто сорок лет! Сказанное андроидом никак не желало укладываться в голове.

Джон опять сделал паузу, а потом произнес.

— Конечно, Саша, вы понимаете, что за длительное по масштабам Земли время многое изменилось, и к этому надо привыкнуть.

Александру захотелось опять принять горизонтальное положение, и он хотел было уже сказать об этом Джону, но внезапно без всякой просьбы изголовье медленно опустилось, глаза Желябина закрылись, и он опять впал в забытье.

В следующий раз, очнувшись, он попытался получить у андроида доступ к информационным сетям, но Джон вежливо отказал, заявив, что инструкции по предоставлению доступа к нему не поступало. Но его право – задавать любые вопросы. Началась этакая игра в «угадайку», поскольку Александр порой даже не мог нормально сформулировать вопрос. Это раздражало, но, надо сказать, реально отвлекало от мыслей про погибший экипаж, про последний бой.

Теперь он плавно летал над новым миром, и те странности, что он наблюдал, буквально заставляли забыть прошлое. Желябин понимал, что за прошедшие сто сорок лет в мире появилась куча новых технологий – та же летающая больница… Но внизу, как раз наоборот, словно не имелось никаких технологий – ни роботов, ни машин, ни даже антенн на крышах домов. Это смущало и сбивало с толка.

Александр лежал прямо на прозрачном полу, благо программа палаты позволяла. Внизу назревал дождь, сгущались тучи, усиливался ветер. Природа закрывала людей, однако за прошедшие пару дней Желябин уже немного освоился с технологией наблюдения. При желании он мог видеть и сквозь облака, заглядывать под кроны деревьев. А вот люди и дома оставались лишь картинкой сверху, рассматривать жилища внутри как будто кем-то не дозволялось.

Сейчас он смотрел на неспешно идущую девушку, ее словно не волновало приближение дождя. Закапала вода, полилась ручейками и потоками, а девушка продолжала идти, не обращая абсолютно никакого внимания на, казалось бы, грозную стихию. И пораженный Александр вдруг понял, что вода не попадает на девушку, а бережно обтекает стройную фигурку. Это нельзя было назвать каким-то энергокуполом, нет. Вода просто лилась мимо. Почему?

Александр нажал кнопку вызова, и в палату почти сразу въехал андроид, будто ждал где-то за дверями.

— Как это происходит? — Александр показал на девушку, которая оставалась сухой посреди сильного дождя.

«Психолог» раздвинул губы в подобие улыбки:

— Всё очень просто. Девушка попросила.

— Кого попросила?

— Она не хочет мокнуть и попросила дождь, а, следовательно, содержащуюся в нем воду, не мочить ее, — ответил Джон.

В палате повисла напряженная пауза. Наконец, Александр усмехнулся:

— Вот ведь как у вас устроено. Просишь, и бац тебе, готово. Мне бы так, на корабле… — тут Александр сбился, он вдруг понял, что толком и не помнит о роковых событиях стосорокалетней давности.

Джон в очередной раз улыбнулся, а в воздухе вдруг материализовался облик лечащего врача. Желябин привык к андроиду, а вот к возникающему из ниоткуда врачу приноровиться никак не удавалось.

— Александр, у нас принцип – никакой спешки. Да нам и некуда торопиться. Мы постепенно приведем и вас к тому, чтобы ваши слова тоже начали слышать. У вас ведь кое-что начало уже получаться, разве вы сами не видите этого?

Желябин хотел расспросить подробнее врача, но, как обычно, не успел. Голограмма растворилась в воздухе. А ведь раньше врач покидал палату на своих двоих. Видимо, считают, что Александр и впрямь готов к некоему новому этапу лечения. Андроид тоже не стал задерживаться, лихо развернулся и скрылся за дверями палаты. Желябин снова был один на один с красивым и непонятным миром внизу. Он опять смотрел туда, где всё ещё шёл дождь.

Чем больше Желябин приходил в себя, тем навязчивее были мысли о друзьях. По словам врача и андроида, они отправили его в будущее, заморозив в криогене, а сами погибли. А ведь издревле повелось, что именно капитан корабля, не важно, морского ли, воздушного или космического, покидает борт последним.

С другой стороны, Желябин и впрямь ощущал себя буквально заново родившимся. Что происходит в окружающем мире, как там все устроено, на месте ли континенты, страны, как там в Екатеринбурге? Все ли еще он центр Евразийской конфедерации, или китайцы подмяли под себя и его бывшую родину? Впрочем, пока никаких признаков ужасного он не замечал. Андроиды, вежливые врачи-голограммы, какие-то странные изобретения в виде исполнения даже не приказов, а мыслей.

Все-таки сотня лет анабиоза не стандартный восьмичасовой сон. Желябин по кусочкам собирал прошлое. Наверняка мир преподнесет еще много интересного. Машинально он потрогал мочку уха. Привычное движение человека, летавшего на интернациональных кораблях, где кого только не встретишь: тут и англичане, и французы, и эстонцы, и китайцы. Все человечество тогда гордилось, что разрушен языковой барьер. Достаточно небольшого чипа, вживленного под кожу (Желябин выбрал мочку уха, как и многие другие, хотя и здесь никто не ограничивал свободу размещения), и вуаля, говори, с кем хочешь и на каком хочешь. А чем же еще гордились его современники? Желябин задумался. Много еще чем, срок человеческой жизни существенно продлили, но тут от генов никуда не деться: как ни крути, а мы не вечны. Хотя есть маленькая вероятность, что кто-то из современников дожил и до этих дней. Желябин всегда был настроен против перспективы прожить дольше, чем запрограммировано природой. Только, если рядом останутся твои друзья, родители, дети, любимая. Родителей уже, по всей вероятности, нет в живых, но должны остаться неизвестные ему потомки братьев и сестер. Обязательно должен их найти! Сам Александр не успел обзавестись семьей, но вот девушка у него имелась. На погибшем корабле… Марина, Марина… Желябин погрустнел и опять, в который раз, попытался вспомнить...

Тогда наступило время первых гиперпрыжков с участием людей (роботов посылали давно). Поучаствовать хотели многие, и на их корабле собрался разномастный экипаж. Планировался тренировочный прыжок в родной солнечной системе. Однако произошло несколько случайностей, к которым руки приложили операторы-программисты корабля, и в результате гиперпрыжок произошел сам собой. Прыгнули в другую систему, где их поджидал страшный сюрприз…

Внезапно воспоминания Желябина опять прервало появление голограммы врача. Уже который раз видел его бывший командир, но привыкнуть никак не мог. Хотя надо отдать должное кураторам, они вводили в курс дела своего пациента максимально осторожно, учитывая все, даже малейшие, нюансы. Все-таки психика космонавта, по определению, устойчивей, чем у среднего человека.

Голограмма выглядела торжественной. Врач улыбнулся своей виртуальной улыбкой, настолько очаровательной, что ни знай Желябин, кто за ней стоит, он поддался бы обману человеческих чувств.

— Александр, все это время контакт с вами осуществляли виртуальные сущности, проще говоря, мы с андроидом Джоном. Настало время… — тут лицо доктора стало торжественным, — познакомиться с нашими создателями, а вашими, соответственно, собратьями.

Что-то в голосе голограммы насторожило Желябина, но в его положении выбора особого не наблюдалось. Кто эти создатели, дружелюбные или враждебные? Что вообще произошло с родом человеческим? Судя по виду доктора, да и андроида, они не особенно изменились, но чем люди живут сейчас, что их тревожит и заботит, ему и предстояло выяснить. На ад после смерти окружающее явно не походило, но было ли это раем? Желябин нахмурился. Ход собственных мыслей не понравился ему. Не является ли он подопытным животным для спасителей?

Александр взглянул на голограмму и, потеребив мочку уха, резко даже для себя спросил:

— Зачем вы вырезали коммуникационный чип?

Он ждал объяснений, но вместо этого палата внезапно исчезла.

Зазвучал резкий сигнал тревоги. Александра подбросило вверх, он огляделся в испуге. Это был коридор в корабле. Гравитация ослабла, и капитан буквально влетел в рубку, где находился штурман.

— Они разрывают контакт! Начинают атаку, капитан, — закричал штурман, поворачиваясь.

Александр невольно схватился за чип в ухе, дескать, как же так…

Но тут все растворилось, и в палате воцарилась тишина, нарушаемая тяжелым дыханием напрягшегося пациента.

— После электромагнитной атаки чипы начали выдавать искаженные данные, — снова заговорил врач. — Это определило судьбу корабля. Ну, а сейчас… Если вы захотите, вас будут понимать и без чипов. Пожалуй, пора нам прогуляться. Вы же не против, Александр?

Желябин медленно кивнул. Если честно, его больше занимало показанное – какой контакт был нарушен? Почему из-за этого начался бой?

Но тут рядом объявился Джон, снова с улыбкой до металлических ушей. Дверь раскрылась настежь.

— Проходите, Александр.

Еще через несколько мгновений они стояли на парящей платформе. Начался плавный, но без сомнения, стремительный спуск.

Желябин никогда не боялся высоты, поскольку часто летал на самых разных видах машин. Да и за дни, что лежал в палате, рассматривая жизнь внизу, он, казалось бы, привыкал к своеобразному полету. Однако сейчас голова у него закружилась, и Александр осел на пол платформы, невольно схватившись за стоящего рядом андроида.

— Выбирайте скорость спуска и место, — произнес робот.

Александр старался держаться уверенно, не показывать слабины. Не заморачиваясь, просто указал на парк неподалеку.

Платформа приземлилась на ухоженной площадке, откуда в разные стороны отходило три аллеи, каждая украшенная вязами, ясенями, ивами, соснами да молодыми дубками. Здесь гуляла семья с парой детишек, мальчик и девочка, а вдали устроился художник, рисующий юрких белочек. Все они с интересом смотрели на спустившегося с неба человека. И вот тут произошло нечто странное. Девочка повернулась к родителям, что-то показала, и Александр вдруг обнаружил у себя в руках небольшой букет тюльпанов. Он даже отшатнулся слегка, однако Джон придержал и не дал выронить букет.

— Они рады тебе, — заговорил андроид. На правах давнего знакомого он перешел на «ты» с Желябиным. — Всей семьей приехали из Австралии. Просто путешествие. Увидев тебя, решили сделать приятное.

— А кто им обо мне рассказал? Ты?

— Нет, конечно. Они просто захотели узнать.

— А цветы? — Александр взглянул на маленький букет в своей ладони. — Откуда они взялись?

— Собрали. Вообще-то запрещается срывать, возможно, им придет штраф, — Джон указал на уже уходящую по одной из парковых аллей семью. — Но если робот, вычисляющий эмоции, сочтет, что этот жест шел от сердца, то, может, и не оштрафуют. У нас ко всему очень дифференцированный подход.

— Это я успел понять, Джон. В любом случае, спасибо.

И тут девочка повернулась, словно услышала с расстояния в сотню метров, улыбнулась.

— У вас хорошо получилось, мы ждали этого, — рядом транслировал ее слова улыбающийся Джон. — Вы хотели поблагодарить, и ваша просьба услышана.

Александра эмоционально вымотала встреча с австралийцами, хотя и была исключительно приятной. Показалось просто необычным их телепатическое общение и материализовавшийся ниоткуда букетик цветов.

Затем была тихая прогулка, во время которой молчал и Александр, и Джон. Щебетали птицы, скрываясь в ветвях густого ясеня, в траве стрекотали беззаботные кузнечики, порхали бабочки и мушки. Однако в Александре словно что-то закипало. Какие-то темные сцены из прошлого захватили, помимо воли, сознание.

И тут вдруг кусты рядом задымились, а затем полыхнули языки пламени. Желябин отшатнулся и упал.

— Осторожней с желаниями и воспоминаниями, — Джон подъехал ближе, обдал несчастный кустик шипящей струей холодного пара. — Пожалуй, нам пора возвращаться, ваш лечащий врач готов ответить на некоторые вопросы. Вы должны быть очень осторожны, Александр, мир не такой, как два века тому назад.

Желябин мог бы поклясться, что андроид вздохнул и с совершенно человеческими интонациями добавил:

— Совсем не такой.

Александр кивнул в знак понимания и впал в легкую прострацию. Смутное чувство беспокойства начало овладевать им. Это ведь только первые дни в гостях все кажется безоблачным, красивым и радужным. Туристический статус, так сказать: газоны подстрижены, персонал вышколен и вежлив, как охотничий пес на городской прогулке, белье выстирано, накрахмалено и выглажено. Только через пару дней примечаешь щербинки на ступеньках, пыль в укромных уголках номера, несмазанные части официанта-андроида, скрипящего со своими универсальными подносами к очередному постояльцу.

Желябин стал опасаться, что если он так и будет следовать указаниям да инструкциям Джона, то лично для него это добром может не кончиться. Капитан и в юности любил носить футболку с надписью “Fuck the authority”, а поэтому ловушку ощущал шестым чувством.

Кивнув андроиду, он сделал вид, что отправляется к лечащему врачу, а сам юркнул в одну из многочисленных аллей с аккуратно растущими вязами, по причине мая щедро разбрасывавших семена, похожие на плоские кукурузные хлопья. Желябин подивился консерватизму людей: таких высот в технике и науке достигли, а вот поди же, терпят у себя завалы семян. Впрочем, и роботам надо что-то делать. Один из них бесшумно двигался по бетонной тропе и шлифовал диском поверхность, одновременно заметая внутрь себя вездесущие семена. Александр наклонился, потер в руке одно из них. Затем просто дотронулся до земли рядом. Он вспомнил что-то из прошлого – вяз могучее дерево, но его семя должно прорастать сразу, оно не должно ждать. И он прикопал взятое семечко в почву.

Внезапно он снова увидел двух детей. Они торопливо шли в сторону большого автофлайера. Желябин удивился. Чего-чего, а машин он в этих краях практически не встречал.

Дети не ловили в воздухе семена вяза и не гонялись друг за другом. Когда они приблизились, Желябин увидел, что и не дети они вовсе, а взрослые, просто очень маленького роста.

С некоторой настороженностью Александр подошел к ним, и стало слышно, о чем они говорят.

— Ну вот, ты как всегда! — ворчал мужчина. — Уговорила их на долбанную генную модификацию, автофлайеров ей захотелось. А толку!

— Да кто же знал, что вся техника у тебя в голове давно проквасилась, — не сдавалась женщина.

Тут она заметила Желябина.

— Тоже тебя к этому всему приспосабливают?! — кивнула в сторону парка с пренебрежительным тоном. — Ну пробуй, пробуй. Лучше одно хорошее старое…

Женщина оборвала фразу на полуслове, и они быстро двинулись к автофлайеру, где принялись разбираться с внешней панелью доступа.

Обескураженный Александр замер позади.

— Да объясните мне, что здесь происходит, что за дурацкое представление разыгрывается?! — начал вскипать Желябин, опасаясь, что вместо ответов начнутся ужимки и игры в галантность и вежливую предупредительность.

Коротышки его не слышали, занимаясь своими делами. Тут послышались крики со стороны дубовой аллеи. Оттуда быстро приближался Джон. Он смешно размахивал пластмассовыми руками и кричал:

— Александр, Александр, все в порядке! Вернемся на основную аллею.

И опять была медленная прогулка, все тот же парк, все те же улыбчивые австралийцы, все тот же вездесущий пух тополей и опадение семян вяза.

— Нет, вам ничего не померещилось. Здесь гуляют и другие пациенты. Те, которым проще пользоваться старыми инструментами, чем открывать для себя новый мир. Если вы не поняли, о чем они вели речь, это просто здорово! Значит, ваше сознание уже на более высоком уровне! Но я просто намекну вам, они зациклились на одном и не видят возможности для другого. Идут на нелепые вещи, на ту же генную модификацию в погоне за призраками, за модой или другими иллюзорными вещами, их уже не вернуть, — андроид одобряюще потрепал Александра за плечо, и прикосновение оказалось внезапно мягким и человечным. Затем добавил:

— Все просто, Александр. Одних людей Ноосфера принимает, а других – нет. Вот им и приходится гоняться за временем с помощью генных модификаций.

Желябин еще раз посмотрел на тюльпаны, которые он все еще сжимал в своей руке. Похоже, что австралийской девочке удалось…

— Ну, говори, учитель, куда теперь?

Андроид указал на подлетающую платформу. Александр медленно поднялся, а дальше был взлет, где бывший капитан смотрел на далекий силуэт больницы, парящей вровень с горизонтом. Желябин обеспокоился:

— Что происходит? Куда мы летим?

— Новый этап, Александр, — ответ звучал странно и это был другой голос, не Джона. — Добро пожаловать в тестовые лаборатории.

Желябин резко обернулся, но никого не увидел. От обилия сюрпризов у него начала побаливать голова.

И оказалось, что пока он смотрел на больницу, платформа вынесла его к облаку, рядом с которым парила такая же летучая машина, Желябин не знал, как правильно ее называть. Там стоял мужчина в белом халате. Он был чуть выше Александра, с черными, без малейшей седины, волосами, несмотря на далеко не юный возраст в его руках и теле угадывалась сила, показывающая, что их обладатель не чурается спорта. Он перешагнул на платформу к Александру и протянул ладонь. Пациент же замер, все еще не понимая – неужели перед ним настоящий врач? Человек или голограмма?

— Не бойтесь, не бойтесь, — улыбнулся мужчина. — Я не голограмма, а настоящий, из мяса и костей. Главный врач Дэвид Браун.

Вокруг, кроме парящих платформ, плавно плыли лишь легкие белые облака с просветами между ними.

Внезапно из пустоты начало материализовываться широкое светлое поле с закруглениями по краям.

— Пойдёмте, — врач похлопал Александра по спине и ступил на поле. Туда сразу же выкатился и Джон. Желябин медленно проследовал за ними.

— Думайте, спрашивайте, чувствуйте себя, как дома, всё здесь настроено под вас, — главный врач сделал одобряющий жест рукой.

Александр дернулся, мысли зароились у него в голове беспорядочным клубком – эта недавняя прогулка по парку, наблюдения в клинике, и, наконец, эти странные ответы о прошлом.

— Я хочу знать о моем прошлом! — потребовал Желябин.

— Что ж, — ответил врач. — Просто захотите увидеть его, произнесите нужные слова, словно вы некий волшебник из сказки, — он снова взмахнул рукой.

Александр решил поиграть в игру, навязываемую Дэвидом и отчетливо произнес, словно диктор на космодроме:

— Я хочу узнать о корабле… Почему он погиб…Что с экипажем… Как меня заморозили…

… Легкий шипящий звук открывающейся вакуумной двери, в рубку кто-то вошел.

— Капитан, вы готовы?

Нежный, чуть картавящий голос Марины он узнал бы из миллиона голосов. Сам же Александр занимался расчетами на большом планшете у правой стены.

— Мы ждем ваших указаний.

Желябин повернулся, ему хотелось крикнуть: «Марина!», однако прозвучало нечто другое, из прошлого, рот не подчинялся Александру, он был только наблюдателем. Вместо этого вырвались слова:

— Гиперпрыжок произошел нормально, но мы попали в закрытую систему. Надо попросить Майка, пусть пробьет данные.

Марина кивнула.

— Ну а что с дальнейшим переходом?

Вот тут Александр замер. По идее, оставаться в закрытой системе было нарушением правил. Американец Майк с китайцем Цинем шатались без дела какое-то время и устроили себе соревнование – по новой рассчитали таблицы гиперпереходов и, по ходу, случайно сбросили настройки коротких прыжков. В результате, вместо обычного прыжка корабль попал в соседнюю систему. Кроме того, стало плохо Стефании, специалисту по астероидам. Гиперпрыжок, как выяснилось, перенесла с большим трудом. Потому стал необходим перерыв, два гиперперехода подряд могли свалить не только ее, но и всех остальных. Никто ведь к ним, по сути, не готовился. А Майк и Цинь, как воды в рот набрали, круговая порука, пойди проверь этих операторов-программеров.

— Сутки на сбор информации, потом решим, — дал он указание…

И образ происходящего погас. Затем возникла картина черной пустоты.

Всплыла звезда - местное солнце и нечто темное с проблесковыми огнями, парящее возле него. Александр узнал это темное и ужаснулся. Догадку подтвердил штурман. Их корабль занесло в систему с вращающимся возле местного солнца дроидом-клоном, до зубов вооруженного на случай атаки внеземных цивилизаций. Запустили его земляне, но настройки у него давно сбились, и он не подчинялся указаниям из центра, а потому предсказать его действия не представлялось возможным…

— Капитан, капитан!! — Александра дернули за плечо, рядом стоял Азамат. — Я установил контакт с дроидом, но он начал странный обмен сигналами. А теперь дроид движется прямо на нас!

«Выводите корабль! Включайте самозащиту! Открывайте огонь!» — хотелось крикнуть Александру, но он по-прежнему был только лишь наблюдателем в этом странном кино.

Возле него собрались члены экипажа, все с ужасом смотрели на приближающийся дроид, а Желябин замер, словно парализованный. Он не верил, что тот может открыть огонь по своим. Сражаться с ним бесполезно, выстрелы из их пушки для дроида, как слону дробинка. Не для войны собирали их корабль, совсем не для войны. Азамат кричал: «Что же делать?! Капитан, что-то надо делать!» Но он все не давал команду.

Раздался тревожный звук аварийного сигнала, крики о начавшейся электромагнитной атаке, сходящие с ума компьютеры корабля, рвущие обшивку корабля снаряды, выпускаемые дроидом. А потом… А потом пришла смерть.. Последнее, что он услышал, были слова Майка: «Командир, не умирай, командир!» А последнее, что он увидел, были глаза Марины…

…Главный врач участливо глядел на пациента, яростно, но беззвучно выкрикивающего слова команд и поручений. Теперь они находились не на платформе, а сидели в привычном для глаз Желябина зальчике с уютной мягкой мебелью, с просторными окнами, завешанными бежевыми с золотистыми прожилками шторами, с огромным аквариумом, где плавали в синей воде ослепительно красные рыбки.

Желябин неожиданно вспомнил из неимоверно далекой от него, прошедшей жизни несмешной анекдот о новом русском, воплотившем мечту и посадившем в углу построенного дворца группу «Аквариум». В детстве Александр, как все, хотел бы знать, что там в будущем, однако теперь, оказавшись в нем, настроение его оказалось совершенно не приподнятым и солнечным. Даже мысли о погибшем экипаже казались сейчас странными и нелепыми, ведь на сей момент все человечество, с которым он когда-то жил, полностью обновилось, и не осталось ни одного родственника, друга и даже просто знакомого. Ни президента Гранта, ни всемирно известной певицы Улданы, ни лучшего футболиста всех времен и народов Зубарева. Желябин чувствовал себя потерпевшим кораблекрушение моряком из старого романа, оказавшемся на необитаемом острове. Впрочем, все так и было. Корабль потерпел крушение, вся команда погибла, а он в неведомом и чуждом мире, где к нему проявляют интерес, словно он является подопытным кроликом.

И одет он сейчас в странную одежду: ни привычных брюк, ни рубашки, а лишь облегающая тело мягкая оболочка из тонкого, но совершенно не прозрачного материала серебристого цвета. Впрочем, Желябин вынужденно признал, что одеяние оказалось на редкость удобным, в нем ему было и ни жарко, и ни холодно. Совсем по старой пословице.

Он еще раз бросил взгляд на аквариум, и, усмехнувшись, решил проверить слова доктора, сидящего в кресле напротив, и доброжелательно глядящего на него.

Напрягся и вдруг действительно услышал то ли извне, то ли в своем собственном, подвергшимся столетней летаргии, мозгу уже забытые, было, слова старой группы.

«Я выкрашу комнату светлым, я сделаю новые двери…»

А в углу комнаты, не там, где стоял круглый аквариум с мечущимися рыбками, а противоположном от него, возникло несколько человек. В руках они держали гитары, перед одним стояла барабанная установка. Вперед вышел бородатый человек с мудрыми и все понимающими глазами, дружелюбно взглянул на Желябина и в такт ему продолжил:

— Если выпадет снег, я узнаю об этом только утром. Хороший год для чтенья, хороший год, чтобы сбить со следа; странно – я пел так долго, возможно, в этом что-то было…

Желябин оторопел. Недоуменно глянул на Дэвида. Тот одобряюще кивнул ему: мол, ты можешь войти в эту реальность, хочешь, поговори с БГ, как ты его называешь, а хочешь, отпусти и все станет, как прежде.

Странно, что Дэвид молчал, но Желябин мог поклясться, что услышал сказанные мысленно слова. Теперь он был готов к любым открытиям в этой новой реальности, которая с каждым мгновением все больше завораживала и удивляла. И в то же время становилась всё более единственно правильной.

Александр вздохнул, вспомнив опять о корабле и экипаже.

Дэвид подошел ближе:

— Врачебная комиссия считает, что вы почти готовы к выписке.

Александр кивнул:

— Да… Спасибо… Но почему – почти?

Врач продолжил:

— Ноосфера выполняет наши просьбы – если их правильно формулировать, и она тоже выбирает. Ведь на деле далеко не все люди смогли воспринять этот контакт нормально. Помните вашу прогулку в парке?

Возник образ тех странных коротышек с их автофлайером. И продолжал звучать голос доктора. «Мы не ограничиваем их какими-то заборами, это делают скорее они сами».

Александр увидел, как эти люди захотели поменять свой рост ради полетов на подобных машинах. Но когда начали летать, то вдруг увидели, что люди способны парить и без всяких устройств. Коротышки возмущались, но высказать четко, чего же они хотят, так и не смогли. Есть люди будущего и прошлого. Сознание само определяет, к какому типу принадлежать. Но это еще должна позволить и сама Ноосфера…

— А к какому типу зачислят меня? Я ведь просто по определению человек прошлого, похлеще, чем те коротышки.

— Ваша дата рождения ничего не решает. Но вам предстоит небольшой экзамен. Пройдете его и получите право напрямую контактировать с Ноосферой.

— Экзамен?! Без подготовки?

— Всего лишь несколько вопросов…

Слова Дэвида Брауна не внесли никакой ясности, но Желябин привык к таким ответам. Комната начала медленно растворяться в воздухе, у ног снова появилась парящая платформа, на которой андроид Джон что-то быстро настраивал. Через минуту Александр вместе с ним уже возвращался в больницу.

И вот он опять в палате с прозрачным полом под ногами, где Александр рассматривал пролетающие снизу облака, да пейзажи парков и садов. Иногда он обращался к Джону. Андроид никуда не исчез и тихо стоял у дальней стены палаты, напоминая любимую, давно умершую собаку из прежней жизни. Пытался подумать о маме, но ничего не получалось. Словно кто-то препятствовал этому. А вот с «Аквариумом» все вышло…

Время прошло на удивление быстро.

— Я рад, что вы настроены на работу, — в палату вошел улыбающийся Дэвид. — Пройдёмте за мной.

Последовал небольшой переход по коридорам, и они оказались в большом круглом зале с белыми стенами и высокими окнами наверху. Их ожидали две женщины и трое мужчин.

— Александр, здесь присутствуют члены комиссии, в которую входят медики и исследователи.

Последний раз Желябин сдавал экзамен сто пятьдесят лет тому назад, поэтому поневоле улыбнулся. Он внезапно понял, что никаких вопросов не будет, все зависит лишь от него самого, и только.

Это знание как-то само собой проникло в него и мягко, но настойчиво повлекло куда-то. Внезапно Желябин понял, что сейчас сделает. Только вот получится или нет? Капитан испытующе посмотрел на главного врача. Тот улыбнулся белоснежной улыбкой. В памяти всплыли слова «Если позволит Ноосфера…»

Желябин вздохнул, пошел к странному месту в конце зала. От него отходило два коридора. Александр оглянулся. Психолог и другие члены комиссии молча смотрели на него. На минуту Желябин задумался. Он чувствовал, что правильно выбрать правый коридор и к этому мысленно толкают его люди из строгой комиссии. Там будут все чудеса и достижения нового мира. Он станет таким, как они. А, может, это ловушка? Желябин задумался. Теперь он понял также, что ждет его слева. Вот там, напротив. ничего не понятно, опять испытания, возможное ранение и снова смерть? Желябин засмеялся. Как они могли подумать, что он может выбрать правый тоннель?!

Он повернул налево и шел все дальше и дальше. Длинный проход с полукруглой крышей светился фиолетовыми лампочками, а слева и справа находились двери, ведущие в какие-то то ли комнаты, то ли миры, а, может, манящие сделать правильный выбор. Однако Александр почему-то знал, что ему надо дальше. Несколько раз он свернул, а потом вдруг оказался в тупике, который заканчивался массивной железной дверью, почему-то круглой, этакий круглый люк с увесистой ручкой. Капитан потянул дверцу и медленно вполз внутрь странно знакомого маленького проема, опять же упиравшегося в другую такую же круглую дверцу. Сердце Желябина забилось часто-часто, казалось, он слышал его удары, рубашка мгновенно пропиталась потом.

Вокруг была рубка родного корабля. Он медленно нажал одну из кнопок и услышал голоса, различал их один за другим, все девять и один особенно родной для него – женский, грассирующий.

Они кричали: «Надо что-то делать! Надо что-то делать!»

 

***

Желябин проснулся от своего же страшного крика. Отключил гравитационный режим для сна, вылез из спального мешка. «Приснится же всякая ерунда! Ноосфера какая-то! Андроиды, голограммы. «Аквариум». При чем тут «Аквариум»?» — подумал он, но сон тщательно проанализировал, потому что во сны верил и твердо знал об их пользе даже для рационально мыслящего человека.

Проспал командир корабля сегодня дольше обычного. «Расслабился!» Хотя ничего экстраординарного за бортом корабля не происходило. Обычный день.

Все космонавты включили он-лайн связь и занимались своими делами. Его в первую очередь интересовали Майк и Цинь, операторы-программеры. Вот они, голубчики, сидят рядом, переговариваются на своем птичьем языке. Я вам устрою райскую жизнь!

Он посмотрел в монитор и на астрофизика Стефанию. Разжирела, голубушка, придется тебя на диету сажать.

Азамат. Желябин вспомнил то место своего сна, где тот мямлил: «Командир, командир! Что же делать?» и еще больше нахмурился.

Марина. Та делает вид, что изучает бортовой журнал, а сама сидит в наушниках, наверняка, слушает дешевые космо-комиксы. Да, дисциплинка похрамывает…

Желябин на секунду задумался, а затем рявкнул в видеофон.

— Экипаж! Минутная готовность. Всем собраться в Спортзале.

Спортзал служил как местом для физических упражнений, так и для таких вот собраний. В нем всегда поддерживался искусственный гравитационный режим.

Через две минуты члены экипажа стояли навытяжку перед командиром.

Желябин молча прошелся перед строем, остановился перед Майком и Цинем.

— Развлекаемся, значит, программистские опыты ставим в режиме реального полета? Делать нечего вам? Я вам найду дело. Картотеку заставлю на Ассемблере, или как там называется, написать! Или на Паскале! — Желябин с трудом вспомнил названия языков программирования, которые им преподавали в Академии на предмете «История компьютерной науки». Ну не его это профиль.

Майк и Цинь, выпучив глаза, таращились на него. Какую еще картотеку?

— Ты, Азамат, — он подошел к своему помощнику. — Где твой боевой дух, где отвага, мужество? А будет сложная ситуация, а ранят командира, так и будешь кричать: «Командир, что делать? Командир, что делать?» Лично тебе подберу программу повышения квалификации на виртуальном тренажере.

Затем Желябин повернулся к Марине. Как же он в этом странном сне успел соскучиться по ней. Но внешне он старался быть хладнокровным.

— Марина! За тобой перепроверка систем связи корабля. И не забудь про коммуникационные чипы, — он потрогал мочку уха, — проверь, как на них могут повлиять внешние электромагнитные импульсы. А эти двое «шахматистов», — он указал на Майка и Циня, — тебе помогут.

— Стефания…

Американка вытянулась по швам, подобралась, но складки живота предательски выглядывали даже из-под плотного комбинезона.

Желябин брезгливо дотронулся до нее.

— Что это такое, Стефания?!

Та с ужасом смотрела на него, ожидая самого строгого наказания.

— Три часа ежедневных занятий на тренажере!

Желябин сменил гневный тон.

— Я ведь не для себя, а для вас стараюсь. Вдруг нештатная ситуация, что будешь делать, Стефания? Из-за тебя весь экипаж может пострадать.

Члены экипажа держали строгую линию, не шелохнувшись. Каждый думал, какая муха цеце укусила командира.

Желябин грозно глянул на остальных членов, но этим и ограничился.

— Все свободны. Стефания, останьтесь.

Через секунду членов экипажа в спортзале как космическим ветром сдуло. Лишь Стефания с виноватым видом стояла перед командиром.

— Командир, можно я хотя бы переменю одежду?

— Нет! — рявкнул Желябин. — В чем есть, в том и начинайте. Вечно так, то формы нет, то времени.

— Хорошо, хорошо, — испуганно проговорила девушка и уселась на велосипед.

— Триста калорий на велосипеде, триста – на лыжах, Четыреста – на беговой дорожке, — дал задание Желябин. — Итого тысяча.

Стефания сдвинула брови домиком, но не посмела перечить командиру.

Желябин запрыгнул на беговую дорожку и начал бежать рядом со Стефанией, личным примером, так сказать, показывая, как надо тренироваться в условиях космоса. Что-то мешало ему в правом кроссовке. Александр удивился: ведь не в роще бегают, где всякая дрянь норовит проникнуть. Он остановил тренажер, еще толком и не разогнавшись, уселся прямо на дорожку тренажера и снял обувь.

Затем перевернул кроссовку задником вниз и потряс. Пусто. Очень странно…

Желябин стянул носок, вывернул наизнанку и сразу же обнаружил причину неудобства. Поднес к глазам, тщательно присмотрелся и вдруг остолбенел. Это было семечко вяза…