Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Тяжелые обстоятельства

Когда закончится череда всех этих неурядиц? Если жизнь других людей – полосатая, то моя, похоже, – однотонная. А еще недавно у меня нарисовалась дополнительная проблема. Через 3 дня в далекой родственницы состоится тематическая свадьба. Поэтому мне нужно найти салатовое платье. Понимаю, что надо было отказаться. Но мои детские мечты затмили мне разум: захотелось хоть раз в жизни побывать на пышном празднике.

Теперь из-за глупой головы страдаю. Нужно разумно выкроить небольшую сумму от своей зарплаты. Иначе в этом месяце придется кушать горьковатую похлебку из фуража. А еще надо как-то ухитриться найти платье с учетом моего грубого телосложения. Да что тут скрывать – я вообще выгляжу, как брутальный мужик, а не как девушка 17-ти лет! Тяжелый труд в копальнях, который кормит меня, практически, с детства, – безжалостно стер все признаки физиологической женственности. Что поделаешь? Родители погибли, кода мне исполнилось 14 лет. Как раз тогда получила документы о совершеннолетии – согласно постановлению нового законодательства.

С работой в поселке выбор всегда был не большим. Но я добросовестно приступила к своим обязанностям. Поэтому фигура довольно быстро обросла гиперстенически плотными мышцами, а лицо приобрело жиловатую угловатость. Я и по сей день ответственно сражаюсь за свой хлеб под землей, неистово удлиняя бесконечные тоннели. То в вязкой жиже, то в тумане из мелкодисперсной пыли, которая вместе с потом превращается в колючий панцирь на коже… Однако, все еще мечтаю о другой жизни…

Потому что мои мечты скоро должны превратиться в действительность! Несмотря на то, что билет на междупланетный рейс – слишком дорогое удовольствие, мне почти удалось собрать нужную сумму. В последние годы я жила этой нелегкой целью! В 10 километрах от моего поселка стоит старенький космодром. Он почти заброшенный. И я никогда не слышала запусков с его территории. Это не мудрено: здесь живут простые люди. Только вот скоро я потревожу его тихий сон своим полетом сквозь экзосферу.

А пока что нужно раскошелиться на свое безумие с нарядом. Я долго бродила по местным магазинам в надежде высмотреть наиболее бюджетный вариант. И с каждым разом отчаянье только наростало. Почти перед самым закрытием магазинов мне все-же улыбнулась удача: нашлось заветное салатовое платьице с более-менее лояльной ценой. Простой покрой, острая на ощупь синтетическая ткань, но – салатовый цвет! Что мне еще надо-то?

Я вошла в примерочную. Оказалось, что долгожданное платье в области талии было великоватым, а вот для моей широкой спины – тесным и неудобным. На улицу опустилась ночь, поэтому пришлось быстро принимать решение:

– Заверните, пожалуйста. Беру. – вздохнула я возле кассы.

– Картой или наличными?

– Наличкой.

С электронными деньгами в меня как-то не заладились хорошие отношения…

По слегка насмешливой улыбке продавщицы я поняла, что меня опять принимают за юношу-транссексуала. Но кому-то доказывать, что от рождения имею только женские ХХ-хромосомы, не хотелось. К сожалению, это одна из причин, почему я в последнее время редко ношу платья, хотя в детстве они мне очень нравились. Теперь же в подобных нарядах выгляжу неуклюже и глупо.

– Спасибо.

Я тяжело вздохнула и направилась к выходу.

– До свидания, молодой человек.

На улице тело обдул сырой осенний воздух. Витрины вокруг погасли, уступив должность освещать дороги небесным светилам. Мне предстоял неблизкий путь домой. Но зато в компании высоких звездных огоньков.

«Хорошо, что морозы обещают только через неделю…» – подумала я, поежившись от влажного холода. Твердое покрытие довольно быстро закончилось, а впереди осталась лишь протоптанная местными тропинка через заброшенный полигон. Вязкая и скользкая.

Поле… Вот тут-то уже ничто не мешает порывистым ветрам резвиться в сласть! Я люблю раздолье и пространство. Но, к сожалению, мое старенькое пальто ужасно справлялось со своими прямыми обязанностями. С целью немного утеплиться, я заложила пакет под него. В кармане цепко сжила портативный плазмовый резак. Нужно быть на чеку. Он – мое единственное оружие против свирепых и весьма голодных хищников, которые иногда здесь пробегают…

Через 20 минут дороги по тихому ночному бездорожью я немного обвыклась с холодом. К тому же, путь освещали такие великолепные звезды! На холодном ветру они блестели еще краше, еще интенсивнее! Мне всегда нравилось любоваться ими, поэтому на мгновение я остановилась и посмотрела в синюю сверкающую пучину:

«Милые огоньки! Скоро я с вами встречусь поближе. Где-то там, в вышине, будет мой настоящий дом. Теплый. Уютный. И там будет горячий чай и много вкусной еды…» – от этих размышлений громко заурчал желудок. Как бы недовольно намекая, что я размышляю совсем не о том. Становилось все холоднее, поэтому еще плотнее прижала к грудной клетке пакет.

Вдруг из ниоткуда небо резнула ярко-фиолетовая линия. Это пылающее лезвие, начерченное по ночной тьме соплом звездолета, указывало на тяжелые обстоятельства для пилотов внутри. Они либо совершали аварийную посадку… Либо… Терпели крушение!

Звездолет приближался все быстрее, пока я не осознала, что он несется прямо на меня. Душу пронзил ледяной ужас. Казалось, ноги сами понесли меня прочь сквозь сухостой, мимо ржавой арматуры и кустов. Я спотыкалась, падала и с отчаянными воплями тут же поднималась, так как позади неумолимо нарастал визжащий гул. В какой-то миг звездолет пронесся всего в километре надо мной. Практически, над головой. Из-за тяжелого дыхания его двигателей в спину ударило стеной жаркого ветра с запахом плавленого металла. Звездолет нырнул в чащу неподалеку. Раздался мощный удар, усиленный звонким разрывом внешних амортизационных подушек. После этого все опять быстро погрузилось в полуночный покой.

От испуга я застыла и не могла сделать даже шаг. Тревожное фиолетовое сияние мягко сочилось сквозь деревья, завораживая плавным мерцанием. Ни голосов, ни шороха оттуда не доносилось. Если бы посадка произошла успешно, то я бы, наверное, уже это заметила. Не знаю, сколько еще так простояла, но в какой-то момент из сопла донесся булькающий хлопок – фиолетовое свечение плавно перетекло в токсично-малиновый оттенок:

– Температура в двигателе поднимается. Если не выключить звездолет, то он скоро взорвется…

Мои познания относительно модульных звездолетов были сравнительно глубокими. Отец постоянно ремонтировал их. А я в детстве часто играла возле него. Хотя родители уже давно погибли, но я почему-то многое запомнила: как отец сосредоточенно копался в пышных пучках проводков, как он показывал мне подключение к импульсным установкам, как он проверял синхронность питания парных двигателей и многое другое… Также это он мне объяснил, какую поломку значит тот или иной оттенок выхлопного огня.

«Кажется, оттуда уже никто не выйдет...» – на душе стало тоскливо.

Грустно осознавать, что такая красивая, дорогая машина скоро превратится в обычный крематорий для мертвых пилотов.

«Нужно убегать! Стоп! Нет. Вокруг звездолета полуусохшие леса да сухостой, а неподалеку – поселок. Цвет выхлопного огня пока что малиновый. Не голубовато-белый. Поэтому в меня точно должно быть в запасе более 15 минут! Пожаров нам еще не хватало…».

Я через силу направилась к месту крушения, пытаясь обуздать свою заячью кровь. Пришлось на скорую притоптать ногами тлеющую траву вглубь влажной земли: но это возможно было сделать лишь на безопасном расстоянии от мирно побулькивающего выхлопного огня. Потом я метнулась ближе к покоробленному фюзеляжу. Перспектива увидеть человеческие трупы внутри была не особо приятной.

Тем не менее, нужно что-то делать! Я достала из кармана свой плазмовый резак, выданный мне давным-давно на работе, и прошлась им по линии входного люка. Поддеть увесистую деталь не получалось. Стала включать свою смекалку. Возле поваленных деревьев пришлось обзавестись довольно крепкой дубинушкой, чтобы подковырнуть злосчастный люк из затвора. Но люк опять не поддавался, а дерево лишь трещало под моими усилиями.

«Да что же это такое? Почему же у меня все так сильно не получается? Мало времени… Неужели я не смогу поддеть эту убогую крышку?» – во мне запылала ярость.

Ведь я на работе могла голыми руками согнуть в узел 25-милимитровый лом. Все коллеги считают меня сильной! Хотя подобные трюки были нужны просто с целью впечатлить недоброжелателей: дабы они опасались делать плохие вещи. А здесь меня побеждал какой-то несчастный кусок звездолета! Я налегла всем телом на дубинку и начала раскачивать этот своеобразный рычаг, чтобы выдавить люк. Кусок противного металла вскоре рухнул на землю, чуть не придавив мне ногу.

Из звездолета понесло гарью. Я подошла ближе и неохотно заглянула внутрь. Освещения внутри нету, а подсветить совершенно нечем. Резаком тоже долго не посветишь: расплавится. Пришлось поджечь длинную палку от выхлопного огня. Уже с импровизированным «факелом» залезла внутрь и кое-как добралась к кабине пилотов.

Обычно пилотов двое. Но внутри находился только один человек. Его окровавленная голова лежала на системной панели. Сам он не двигался, поэтому я поднесла руку к его носу. Дыхания совершенно не ощущалось. Огонь позволил получше рассмотреть его. Неожиданно осознала, что я еще никогда не видела людей с такой изысканной внешностью:

«Жалко. Молодой был. И такой красивый! Миловидное лицо…» – задумалась я.

Чтобы добраться к нужному участку панели управления и выключить двигатели нужно было сначала принять труп. Скорбно вздохнув, я откинула тело на спинку кресла. Однако, «труп» неожиданно простонал. От перепуга я чуть не уронила горящую палку.

– А-а-а! …Э-эй, дружок! Ты живой? – я осторожно потыкала в его грудь указательным пальцем.

Он равнодушно молчал.

– Подожди немножко, дружок. Нужно заглушить двигатели твоего звездолета.

Я набрала несколько стандартных комбинаций на голографическом цифровом поле, что научил меня когда-то отец. Через пару секунд низкочастотная вибрация угасла.

– Надо же! Получилось! Поверить не могу! – обрадовалась я.

Мой плешивенький «факел» уже почти догорел, поэтому стоило поторопиться к выходу. Неожиданно оказалось, что покупки нет за пазухой. Где именно вывалился мой проклятый пакет с платьем – совершенно непонятно. Громкие гневные крики заполнили тесную кабину.

– Ну и ладно. Все равно неудобное было. – в конце концов мне пришлось смириться.

Я развернулась к «трупу». Теперь я смочила свой палец слюной и вновь поднесла поближе к его носу. Мне опять казалось, что он не дышал. Но совесть и сомнения не позволяли мне оставить его доходить здесь в одиночестве, холоде и темноте. Ведь я хорошо знаю то чувство отчаяния, когда ты, задыхаясь под завалами во мраке, роешь камни голыми руками – в ожидании неизбежной смерти…

– Думаю, даже умереть под звездами гораздо приятнее, чем в разбитой кабине! Не так ли? Давай, дружок, пошли отсюда! – я постаралась осторожно вытащить его из сиденья и под руки тихонько поволокла к выходу.

Он оказался худеньким, комплекцией почти вполовину меньше меня, хоть и с виду – немного старше, чем я. Но это только радовало.

К своему удивлению, нам удалось достаточно быстро выбраться из звездолета. На улице я убедилась, что выхлопной огонь действительно погас. Одни лишь великолепные огоньки с неба подмигивали нам яркими красками.

Я положила свою окровавленную «находку» рядом с собой на сухую траву. Опять посветила тлеющей палочкой ему в лицо: по скуле медленно стекала кровь.

– Ага, кровь еще не свернулась. Значит сердце еще качает! Живой!

Сырая прохладная земля манила меня тоже прилечь и отдохнуть. Ведь я отчаянно устала. От неистовой боли в теле, холода и голода возникало мимолетное желание сдохнуть. Но я понимала, что если сейчас лягу, то уже не смогу подняться. К тому же, надо как можно быстрее уходить: лесные хищники не позволят нам здесь отлеживать свои бока. Если нападет большая стая – никакой резак не спасет. Нас обоих разорвут и растащат по кускам…

Я с любопытством посмотрела на его красивую униформу: «Интересно, ему сейчас холодно?». Вдруг заметила, что на груди пестрит широкая орденская планка:

– Вот это да! Ты, дружок, оказывается – еще и герой? Молодой, но уже доблестный! Только скажу тебе честно: неудачное место ты выбрал себе для посадки. Сейчас медицинские услуги – привилегия исключительно для богатых. А в меня нет ни цифрового счета, ни даже баланса на виртофоне. Вся моя наличка – в доме. Чтобы ты понимал: это 3 километра отсюда! Поэтому дексакоптер скорой помощи в лес за тобой не прилетит. Извини, но, если еще хочешь жить, – придется еще немного потерпеть.

Я расстелила свое пальто и переложила его. Все-таки волочить на подстилке будет легче, чем на спине. Особенно ночью, когда можно легко свалиться в коварных бурьянах. Да и, наверное, правильнее, так как не знаю его внутренних травм. Попросить помощи в меня нет возможности: нужно надеяться только на себя. А если я одна побегу домой по наличку, чтобы вызвать помощь сюда, – за это время его точно сожрут.

Без пальто мне стало совсем зябко. Но мое сердце было полно решимости:

– Ничего, труд меня согреет. – я подышала на свои дрожащие пальцы.

Тащить его по заброшенному полигону было неистово страшно. Запах крови довольно быстро распространяется в холодном воздухе, приглашая животных отужинать человеческой плоти. Я продолжала разговаривать с ним, чтобы не думать о плохом. Только вот зуб на зуб не попадал:

– Д-д-дружок, вот где справедливость? Где-то там, в городе, стоят т-т-тысячи пустых хелс-камер! С н-н-нейрохирургической прошивкой и свежей д-д-донорской плазмой в баках, которые нужны тебе сейчас и немедленно! Проклятые ап-п-параты! …Эй, д-д-дружок! Ты хоть иногда п-п-постанывай! Чтобы я з-з-знала, что ты еще не окоченел!

Но, к сожалению, он молчал. Мне это очень не нравилось. Раненные, которые стонут и ругаются, – еще имеют в себе силы жить. Те же, кто лежат тихо и смирно, в первую очередь отправляются на кладбище. Именно таким помогать надо прежде всех остальных.

– М-м-машинам плевать, что ты образован, м-м-молод и красив! Государству п-п-плевать, в какой ты ситуации, если не можешь прод-д-диктовать свой финансовый пин-код! Но совершенный человек в б-б-безупречном космофлотском мундире не д-д-должен сейчас удобрять заб-б-брошенное поле своей кровью… Д-д-ружок, прошу тебя, поживи! Вопреки всей э-т-той несправедливости! Мы уже близко.

После нелегкой прогулки под ночными звездами, я все-таки дотащила его во двор. За все это время он не застонал ни разу и, кажется, даже не дышал. Наверное, я могла еще сильнее растрясти внутреннее кровотечение... Но мне показалось, что оставить его там, в чащи, было бы самым худшим вариантом. Хоть в кабине, хоть на траве его бы нашли животные… А я, может быть, еще смогу ему помочь.

Вдруг, перед самым входом в дом, мне показалось, что он немного ойкнул. Это вдохновило меня приложить еще больше усилий и вселило в душу оптимизм. Даже если это был просто сквозняк, но я хотела верить, что он жив… Что все мои усилия были не напрасными. Ведь он – самый красивый человек, которого я только видела в своей жизни! Уникальный и отважный.

Я уложила его в доме на кровать, как попало укрыла одеялом. Переметнулась к своему дряхлому компу, чтобы вызвать скорую онлайн.

– Дружок, п-п-потерпи. Еще чуть-чуть. Говорят, что по экстренному вызову п-п-прилетают очень быстро. – мои челюсти продолжали дрожать даже в доме. – Запрос отправлено. Слышишь?

Он молча лежал, а я любовалась его бледным лицом. Мне опять казалось, что его грудная клетка совсем не двигается.

Прошло всего около 5 минут после отправки запроса. Неожиданно в небе стало слышно двигатели дексакоптера скорой помощи. Мой двор залило ярким светом.

Я схватила заначку и выбежала обратно на улицу. Компактный корабль полуовальной формы мягко опустился на траву. Серебристенький. Почти бесшумный. И без характерного запаха выхлопного топлива... Сразу понятно – совершенно новый.

Оттуда благородно выкатился робот-санитар:

– Здравствуйте. Назовите номер вашего страхового идентификатора.

«Ага. Где я его возьму, если это стоит 150 тис единиц каждый месяц?» – раздраженно подумала я. А затем ответила:

– У меня его н-нет.

– Минимальная стартовая оплата за экстренный вызов – 30 тысяч единиц. – объяснил робот.

– Д-да. Все есть. – я показала ему в фронтальною камеру свою наличку. – Отд-д-давать вам?

– Подождите. Сначала ответьте на пару вопросов. Вам нужны стандартные реанимационные услуги?

– Стандартные уже ему не п-помогут... Моему знакомому срочно н-н-нужна самая мощная хелс-камера с хирургией! Его голова серьезно травмирована. Я оплачу за все п-п-полностью наперед. – моя челюсть сильно дрожала.

Это страшно огорчало. Я боялась, что робот меня не поймет.

– Запрос обработан. Ваш выбор: индивидуальная хелс-камера в отделе нейрохирургии.

– П-п-правильно! Это именно то, что н-н-нужно!

– Предлагаем вам дополнительные медицинские услуги…

Прямо передо мной на виртуальном дисплее возник прайс с длинным перечнем: многопрофильная диагностика, оптимизационная фармакотерапия, регенерационные процедуры, восстановительные процедуры после длительного пребывания в индивидуальной хелс-камере и т.д... Я быстро отметила весь доступный мне список, закрепляя галочки двойным морганием. Внизу подписала соглашение при помощи отпечатка большого пальца.

– Пройдемте на борт для оплаты.

Я резво пошла за роботом. Но глаза наполнялись влагой отчаяния: мы теряли время, что обесценивало все мои старания. Без сожаления пересчитала 5 лет своих бед и страданий. Правда, оказалось, что я полное ничтожество: этой суммы едва хватило для оплаты полного диапазона экстренных мероприятий. Встроенный на борту дексакоптера банкомат проглотил все мои бумажки.

Робот-санитар отчеканил спокойным голосом:

– Пациент №2829. Зафиксировано в реестре. Благодарим за полную предоплату.

– П-п-помогите ему скорее, п-п-пожалуйста! Он лежит там, в доме! На к-к-кровати! – я неуклюже вытирала слезливые сопли.

Его быстро перенесли на дексакоптер сильные машины. Роботы имели более изящный дизайн, чем моя фигура, но вынесли его так легко и просто. Мне стало обидно вдвойне.

– Не волнуйтесь. Хелс-камера в отделе нейрохирургии уже запрограммирована. Куда высылать электронный отчет о результате лечения пациента №2829?

– Его родным! Вот, какая-то карточка лежала в верхнем карманчике его мундира – похоже на документ. Но я этой письменности не понимаю.

Робот забрал карточку и посмотрел на цифровые коды:

– Нет. Это скидочный купон на приобретение новых штурвалов. Но в клинике мы можем провести идентификацию личности по ДНК…

– Отлично! С-сколько стоит?

– Услуга входит в перечень уже оплаченных вами процедур.

– Замечательно. Прошу, увозите его скорее! Пока еще не поздно.

Робот подошел к нему и просканировал его тело светло-салатовыми лучами, что испускалась из рук.

– Текущее состояние: клиническая смерть. Остановка сердца произошла 4 минуты назад. Предварительный прогноз исхода реанимационных процедур: положителен – на 37%. Будете сопровождать?

– Нет… У меня нет финансовой возможности. Немедленно улетайте отсюда! – я соскочила с дексакоптера на траву.

– Прощайте. – люк затворился.

Мой окровавленный друг улетел, а я даже не знаю, как его зовут… И не узнаю, останется ли он в живых.

 

…Наступило тяжелое утро после 2-часового сна. Желудок смирился с отсутствием пищи, поэтому больше не урчал. Но тело болело еще сильнее, чем ночью. А впереди меня ожидал 14-часовой рабочий день под землей.

Пальто, перед тем как одеть, пришлось вывернуть, чтобы скрыть едва подсохшие пятна чужой крови. Другой одежды в меня нет, а на улице ранним утром очень холодно.

– Вечером обязательно куплю себе маленький кусочек душистого мыла… – лепетала я себе под нос.

Когда переступила порог, то в двери чуть не столкнулась с каким-то незнакомым мужчиной. Он обратился ко мне:

– Здравствуйте, молодой человек.

– Доброе утро. Но я… Я не парень. – снисходительно вздохнула я.

– Генерал Платинов Виктор Александрович просил передать вам это со словами благодарности за спасение своего сына. Подпишите. – он отдал мне увесистую картонную коробку с ручками.

Сердце переполнилось радостью: «За спасение? Значит, его все-таки спасли!». Я со счастливой улыбкой подписала виртуальную накладную о доставке.

– Спасибо. Подскажите мне, пожалуйста, что там внутри?

– Не знаю. Я просто курьер. До свиданья. – мужчина вернулся в свой летокрос и быстро улетел прочь.

Я вошла в свою комнату и поставила коробку на стол:

– Интересно. Шоколадные конфеты? Печенье? Или торт? Я много лет не ела сладостей. Посмотрим… – защитные печати были нетерпеливо сорваны на пол.

Развернув дорогой белый картон, я чуть не обомлела: внутри доверху лежали плотно уложенные пачки денег с крупными купюрами. Там было столько денег, сколько я могла себе представить только в смелых фантазиях! Нет. Подобные суммы мне даже и не снились.

Быстро переложила деньги в рюкзак, сложила свои документы и отправила электронное заявление об увольнении секретарю с работы. Заблокировала энергоснабжение в доме, провела еще несколько мелких бытовых манипуляций. Все остальные важные пожитки поместились в небольшую ручную кладь. Ближе к полудню я была полностью готова к путешествию. Новая, невероятная жизнь звала меня за собой в путь.

Я почти в припрыжку шла по пустынной дороге. Но никто не заметил моей радости: все на работе, в копальнях. Мой путь к космодрому был специально проложен мимо домов некоторых хороших знакомых. В их почтовые ящики для бумажных документов и корреспонденции я анонимно разложила где-то 1/3 от всей своей налички. Захотелось немного поделиться с ними своим счастьем. После этого я свернула на общественную станцию. Светило солнышко и на душе было очень хорошо. По-настоящему…

Холл космодрома был светел и пуст. Старое здание из прошлой эпохи немного напоминало мне исторический музей. Я подошла к терминалу и заказала билет. Оплатила наличкой. Дисплей указал мне номер взлетного коридора.

– Прощай, старая невыносимая жизнь!

 

Прошло 3 года. Деньги – это замечательный ресурс! Теперь в меня есть свое маленькое предприятие, которое занимается разработкой нового оборудования для звездолетов. Рутинные заботы о любимом деле, приятная прибыль, а также другие мелкие достижения наполняют мою спокойною жизнь. Но сейчас мое сердце колотится как бешенное. Я приглашена выступить на VII научно-практической конференции, посвященной новому поколению квантовых двигателей. Советы отца мне все же в жизни пригодились…

– Далее свой доклад вам представит Раиса Григорьевна, которая вместе со своим коллективом внесла весомый вклад в модернизацию системы охлаждения звездолетов класса «Perfect ІІ».

В нарядном конференц-зале раздались очередные дежурные аплодисменты.

Я ступила на великолепный белоснежный пол, сверкающий стерильным глянцем. На нем можно было даже рассмотреть свое отражение. Элегантные шпильки, красное платье на точенной фигуре, аккуратное каре и уверенный взгляд… Это теперь другая – идеальная я. Наверное, никто из поселка меня бы сейчас не узнал. Как и сидящие в зале не могли догадаться о моей прошлой проклятой жизни. Кажется, даже сама я забываю о тех годах. Все незаметно растворяется во времени подобно тому, как мимолетно забывается страшный сон солнечным утром.

Я подошла к спикерской трибуне. За ней стоять очень волнительно, но приятно: все вокруг вроде бы серьезно, но в то же время празднично. Но главное – мне есть, чем поделится с уважаемой публикой:

– Здравствуйте. Мой коллектив за короткое время проделал колоссальную работу. Нашей главной целью было устранить риск взрывного потенциала во время экстренных ситуаций, что характерный для всех звездолетов, в той или иной степени. И вот, несколько месяцев назад, мы получили отличные новости: первые испытания системы охлаждения прошли успешно. По предварительным оценкам, базовые показатели скорости, а также параметры безопасности модернизированных звездолетов класса «Perfect ІІ» улучшились на 23% и 64% соответственно. Также во время моделирования внештатных осложнений на борту и механических повреждений двигателя было установлено, что наша система охлаждения более эффективно предупреждала детонацию – а именно на 84% в сравнении со значением 32% для текущей промышленной версии. Таким образом, массовое внедрение наших разработок позволит повысить выживаемость пилотов и сохранить ценные грузы во время чрезвычайных происшествий…

Мой доклад длился почти 1,5 часа. По окончанию моей речи спонсоры, журналисты и конкуренты могли задавать любые вопросы. Поскольку мои собственные руки собирали новую систему охлаждения, а также я лично присутствовала во время испытаний, никому не получалось меня подловить. Все цифры, представленные на слайдах, надежно хранились в моей голове.

Вдруг в зале поднялся молодой человек с очередным вопросом:

– Здравствуйте, меня зовут Платинов Руслан Викторович. Благодарю за интересный доклад. Подскажите пожалуйста, когда вы планируете…

Я увидела его – и застыла на месте. Моя душа словно провалилась под обжигающе ледяную воду! Слишком интенсивные воспоминая заглушали все слова, будто стирая окружающее пространство. Всему виной – знакомые миловидные черты и фамилия «Платинов»…. Я жадно всматривалась в его великолепное лицо. Пристально разглядывала – почти по миллиметру – его астеническую фигуру...

«Да! Это он! Точно он! Ох… И в него непревзойденная улыбка!» – мои глаза наполнились горячими слезами от счастья.

В зале воцарилась тишина, в связи с которой я поняла, что нужно отвечать.

– Простите меня, пожалуйста, уважаемый Руслан Викторович. Но можете ли вы повторить свой вопрос? – мой голос задрожал от радостных слез.

Он немного растерялся, заметив мое весьма странное поведение.

– Да. Конечно. – ответил он. – Когда ваше предприятие планирует начать массовое внедрение новой системы охлаждения? Для военной промышленности это очень актуально.

– Мы уже подписали контракт… – я на какое-то мгновение замолчала. Нужно было проглотить ком счастливых слез, который царапал мои голосовые связки. – Где-то через полгода выпустят первую партию обновленных грузовых звездолетов для гипердальних рейсов по Солнечной системе... Их будет около 700 штук. А дальше – посмотрим. Если двигатели в полете будут вести себя хорошо и система охлаждения оправдает возложенные надежды… То, думаю, уже лет через 5 производители станут массово переходить на новые версии.

Больше вопросов мне никто не задавал. Как только огласили перерыв, я сорвалась с места и побежала вглубь конференц-зала. К нему одному! Мне очень хотелось спросить, как Руслан Викторович сейчас себя чувствует. Все ли в него хорошо?

Я постоянно о нем думала все эти годы, но никогда не искала встречи. Слишком высоко он летает для меня… Но это именно Руслан Викторович вдохновил работать над безопасностью звездолетов! И, фактически, благодаря ему я смогла оформить свое собственное предприятие – пойти путем собственной мечты.

Он сидел в середине ряда, сосредоточенно рассматривая свои записи. Настолько великолепный, что даже немного сказочный:

– Простите, Руслан Викторович… Можно вас побеспокоить? – я обратилась к нему так, будто боялась напугать бабочку.

– Да. Можно. – он вежливо улыбнулся.

– Скажите, пожалуйста, вам понравился мой доклад?

– Было интересно. Думаю, вы занимаетесь действительно полезным делом. Но почему вас заинтересовало именно мое мнение?

– Потому что вы восхитительный человек! Несмотря на свой достаточно молодой возраст, вы уже были награждены орденом Гелиосферы І степени! А еще такими престижными медалями, как «За храбрость», «За героизм», «За отвагу» и т.д.

– Я польщен. Вы внимательно следите за военной прессой?

– Возможно...

На самом деле, мне просто когда-то удалось рассмотреть орденскую планку на его окровавленном мундире. Но я не знала, стоит ли ему об этом рассказать…

– Простите… Я хотела вас еще спросить… Как бы это? Сказать-то правильнее… – мой голос предательски дрожал.

– Что-то случилось? – он внимательно на меня посмотрел.

–Нет. Просто еще хочу спросить… Как ваше самочувствие?

– Извините. Не понял сути вопроса.

– Я слышала, что вы несколько лет назад потерпели крушение возле одного горнодобывающего поселка…

Он мгновенно сменился в лице и стал очень серьезным:

– Прошу вас, говорите тише! Я бы не хотел, чтобы кто-то из Высшей лиги пилотов об этом узнал.

– Это настолько конфиденциальная информация?

– Меня скоро должны утвердить в Золотой список государственного космофлота…

– О, поздравляю вас, это замечательно!

– Да, но, если руководство усомнится в состоянии моего здоровья – это может помешать моей дальнейшей карьере. И хотя сейчас я абсолютно здоров, однако, мои завистники могут использовать эту ситуацию против меня.

– Не волнуйтесь, Руслан Викторович! Уверяю, никто меня не расслышал! Видите, вблизи никого нет: усталые люди расходятся на перерыв. И в будущем тоже я никому не планирую распространяться об этом!

– Спасибо, Раиса Григорьевна, за понимание. Кстати, откуда вам известно про мою аварию? …Вы, случайно, не знакомы с одним хорошим пареньком? – он встал, подошел ближе ко мне и продолжил говорить уже полушепотом: – Один юноша когда-то вытащил меня из звездолета после тяжелого крушения. Сам я его почти не рассмотрел – была ночь. Да и находился в тяжелом состоянии... Лишь смутно припоминаю добрую интонацию его голоса. Представляете, он даже не пожалел оплатить для меня – незнакомца – премиум хелс-камеру! Если бы вы знали, как я ему благодарен за этот поступок! Ведь в случае реанимирования по простому протоколу было бы потеряно драгоценное время: я рисковал бы остаться недееспособным... Но я сразу попал именно в хелс-камеру. Поэтому последствия гипоксии головного мозга были успешно устранены. Если вы его вдруг знаете, передайте ему большое спасибо...

Я задумалась. Оказалось, что Руслан Викторович даже запомнил мой голос. А я-то думала, что он полностью был без сознания… Но он тоже ошибочно принял меня за парня. Хотя… Так даже лучше! Пусть пережитое останется в прошлом:

– Паренек? – я улыбнулась. – …Если увижусь с ним – обязательно передам! – с хитринкой ответила я.

– Так вы с ним действительно знакомы? Это, случайно, не ваш избранник?

– Нет. В меня перегруженный рабочий график. Поэтому время для личной жизни совсем нет…

– Значит, родственник? Точно! Мне кажется, ваши голоса немного похожи!

– Это просто был мой знакомый друг. Обычный друг, который остался в прошлом.

– Вы сказали таким тоном, будто он умер…

– Что-вы, нет! Он сейчас живет счастливой, успешной жизнью.

– Правда? Тогда я очень рад за него! Раиса Григорьевна, а давайте тоже выйдем на перерыв и закажем себе по чашечке ароматного кофе с пирожными?

– С удовольствием. – радостно ответила я.