Наталья Духина, Надежда Рощина

Нырнуть и вынырнуть

 

 

– Эти, вон, тоже... как они тебе?

– Слишком молодые.

– Зато друг на друга как смотрят!

– Уговорила. Давай попробуем.

 

Пространство озарилось короткой вспышкой.

Студенты Таня и Ваня сморгнули и засмеялись. Между ними такие флюиды витали – не чета какой-то там вспышке, которую они даже не заметили. А между тем произошло нетривиальное событие: в их тела внедрились сгустки нематериального инфо-поля.

Снизу река катила бурные воды, сверху ветер гнал хмурые тучи, а посередине, на мосту, двое студентов энергично махали руками-ногами: в данный момент у них шла разминка после 5км-бега умеренным темпом – от общаги досюда. Разгорячённые щёки ярко алели, резко контрастируя с унылым окружением: нудно-серым отсвечивало не только небо и хлопья тумана над водой, но и костюмы студентов.

Арка центрального пролёта выгибалась вверх. Именно эта «горбатость» и привлекала сюда ребят: полотно моста образовывало уклон, идеально подходящий для ускорения в гору. Серия ускорений вверх на максимальной скорости с последующим неторопливым спуском – великолепное упражнение для развития силы ног. И пустынно к тому же, и чистенько, не то что на размытом дождями слякотном полигоне – официальной для тренировок трассе. А виды какие сверху – закачаешься! Вот оно, преимущество бегунов-любителей: бегай когда и куда хочешь, по самочувствию, а не по указке тренера.

Вообще-то выход на мост был запрещён. Но обмануть электронного стража – как делать нечего: пригнулся – и просочился. А чего бояться: шёл уже второй год, как Таня и Ваня жили в студенческом кампусе, и никаких эксцессов до сих пор не наблюдали, предупреждения старожил про налёты материковых всерьёз не воспринимали.

Будь они внимательнее, заметили бы движение на противоположном берегу, обычно пустынном – миллионный мегаполис раскинулся далеко отсюда и виделся лишь тёмным пятном, горожане не имели привычки приближаться к острову. Но нет, двое зациклились друг на друге. Опомнились только лишь, когда включилась сирена.

На мост с материка стремительно выносились грохочущие кары.

Двое рванули было... но поздно: пронзительно скрипя, вздымался береговой пролёт с острова, отсекая им путь к спасению – сработала автоматическая защита. Растерянные, они попятились к ограждению моста, вжались в равнодушный камень. На самой верхотуре.

Из подруливших каров неспешно вылезали крепкие бандюганы в одинаковых чёрных робах, лица скрыты масками.

Самое обидное, что совсем ещё недавно Таня и Ваня жили на материке, где бандитов считают «своими», радеющими за права простого народа. Твой же сосед, а то и отец могут оказаться членами банды, состав которой держался в тайне. На остров же Таню и Ваню доставили, можно сказать, насильственно: у имевших высокий рейтинг подростков согласия не спрашивают, взмыть вверх на социальном лифте по умолчанию полагается благом. Однако ребята всё ещё не свыклись со сменой своего статуса и в глубине души оставались там, с простым народом. И вот теперь этот простой народ подгребал к ним вразвалочку, обступал...

Они судорожно вглядывались в нападающих – а вдруг кто знакомый? – но нет, из прорезей масок в них целились чужие злые глаза. Да и откуда тут взяться своим, свои остались за тысячи километров, отбор шёл по всей стране. Разве учиться – это плохо, неужели ни капли сочувствия? – да, ни капли. Одни лишь похотливые ухмылки.

Охотники не спешили: стояли полукругом и добычу разглядывали. Растягивали удовольствие от созерцания жертв, предвкушая сладость расправы.

– Давай сами! – бросила Таня Ване.

– Вперёд! – кивнул он.

Подставил колено, она козочкой вспрыгнула на парапет, он вслед за нею – и всё это резво, в секунду. Спортсмены же, ловкие и прыгучие.

– Вот так, значит... хорошо подумали? – прохрипел косоглазый.

– Лучше в омут, чем к вам! – выдавила Татьяна вдруг просевшим голосом и тряхнула головой. Волосы выбивались из хвостика, небрежно затянутого резиночкой, и лезли в глаза.

– Брезгуете, значит... – продолжал «вести переговоры» переговорщик. Тем временем очень медленно с двух сторон к ребятам приближались рукастые мордовороты.

– Три! – скомандовал Ваня, опустив «раз» и «два».

И студенты, держась за руки, прыгнули.

Мордовороты перевесились через парапет и стали азартно палить по добыче, нагло посмевшей не подчиниться. И долго потом наблюдали, как река уносит обагрённые красными пятнами воды.

 

– Не, это надо... только внедрились – и на тебе...

– И не говори... А помнишь, Оль...

– Конечно, Коленька... мы так же с тобой тогда... за руки. Это знак. Работаем?

– Уже начал. Я мальчишку, ты девчонку.

– Моя в порядке, скоро очнётся.

– Мой не скоро... пуля в плече.

– Хорошо не в голове. Далеко уже отнесло... выныриваем?

– Осторожней тяни...

– Стараюсь... Глянь, место вроде хорошее?

– Подходяще.

 

– Где я? – не сразу осознала себя Таня. Но, глотнув воды, тут же вспомнила. Захлестнуло было истерикой – где Ваня? Однако сразу и отпустило: увидела любимого рядом. Она же сама и поддерживала его вплавь на спине, чтобы не утонул, не захлебнулся. И он неровно, со всхлипами, но дышал!

«На берег надо!» – отчётливо промелькнула мысль.

Таня замолотила ногами, вытягивая их двоих. Пловчиха она хорошая. Вон, на автомате всё правильно сделала – спасла утопающего, и даже не помнит как!

Удивительно, конец ноября, вода ледяная – а ей не холодно. Или уже замёрзла? Да нет, пальцы шевелятся. Правду говорят, что во время стресса организм работает по-особому.

Вытянула Ваньку на берег. Ветрище... надо в тихое место. Поднатужившись, перетащила парня за валуны, образующие подобие пещеры.

Костёр! Костёр развести! Дров вокруг навалом: коряги усеивали берег вместе с мусором и илом. И зажигалка есть: в косметичке, притороченной к поясу, она держала набор для практики – сразу после тренировки у неё лабы в универе, и чего только в этом наборе не было...

«Направо иди, там ветки сухие, под ними бумага!», – прозвучало в голове.

И после, когда костёр занялся: «Шмотки сушить развесь!»

И дальше: «Ножик достань!»

Далеко не сразу сообразила, что с ней разговаривают. Даже не так: ею командуют. Сначала думала, раздвоение личности. Пока эта вторая личность не заставила прокалить нож на огне. Чтобы вытащить пулю. Потому что какой-то «Коля» ту пулю «закапсулировал», но она скоро «раскапсулируется», «давай быстрее», «я тебе подскажу, куда резать».

– Почему я должна вам верить? – пробормотала Таня, ожесточённо массируя виски.

– А у тебя есть выбор? Вообще-то мы вам жизни спасли. Кормили бы рыб сейчас...

– Разве это не мы сами... спаслись?

– Вы захлебнулись. Твоего подстрелили, а ты его тащила-тащила, да не вытащила... руку не разжала. И к лучшему – выныривать нельзя было, расстреляли бы. Мы кислородом вашу кровь насыщали... после отплеваться помогли. Потом уже – да, ты сама.

Чужая речь в мозгу лилась плавно и быстро, уверенным сплошным потоком с редкими перехлёстами.

– Спасибо!

– Спасибо не отделаешься... шучу. Меня Олей зовут. Можешь не надрывать голосовые связки, мысли твои я слышу.

– А я Таня, – церемонно представилась Таня снова вслух. Поддерживать разговор мысленно казалось дичью – будто с ума сходит.

– Не бойся, ты нормальная. Нож готов. Приступаем. Спиртом полей. Режь!

Голос, и вправду, подсказывал – и подсказывал уверенно, надёжно. До того Таня только лягушек резала на занятиях. А тут сразу человека, да ещё любимого...

Выковыряла-таки пулю.

– А зашивать чем? Био-клей с собой не взяла!

– Видишь же, крови почти нет. Края совмести, залепи пластырем. Во-от так, молодец. Всё, гуляй. Дальше Коля.

– К-куда гулять? – закричала Таня.

– Не ори! – осадили её. – За дровами дуй, Коля не сможет ещё и температуру тела поддерживать, уж это ТЫ обеспечь.

– А что он сможет? – хоть и непривычно, но Таня сумела выразить мысль мысленно. «Масло масляное» неожиданно всплыла в мозгу любимая приговорка школьной русички.

– Что-что... затягивать рану, – отрезал голос. – Всё ещё сидишь? Шевели копытами! Да оденься сначала, одёжка подсохла! И парня своего... накрой.

– Ну у вас и лексикон...

– Не бери в голову. Это мы за последние два столетия... одичали, бытиё определяет сознание – слышала о таком? Ничего-то вы, молодые не слышали... вон коряга хорошая!

 

– Ну вот, процесс пошёл, – прозвучало в голове у Тани после того, как она обложила Ваню костром и одеждой, легла рядом, прижалась к любимому. – Завтра утром твой друг очнётся.

– Почему не сейчас?

– Сейчас его силы брошены на излечение, приход в сознание замедлит процесс. Мы тебе не волшебники, чтобы р-раз – и готово.

– А кто?

– Люди... но без тел. Из одного с вами стана долгожителей, только вы с нижней ступени, а мы с верхней. Мы из первых, чтоб ты понимала. Из тех самых, на ком тысячу лет назад начали испытания... по модификации тел. Тысячу... ох, время лети-ит... Ты эт-та, не того... не бледней. Есть работяги, основное население. И есть мы, долгожители. Ну, по крайней мере, так было двести лет назад. Или что-то изменилось у вас, чего остолбенела?

– Д-да, всё так.

– Вот. Из первой категории перетекают во вторую по рейтингу. Или по блату.

– П-по блату... это как?

– Батюшки, прям младенец! Поспрашивай у старших.

– А старшие не спешат делиться. Вот вы, которые якобы без тел. Нам! про вас! ничего! не известно! вообще! Впервые слышу! – Таню понесло. Прорвало, называется. – Про чаны знаю, про заменители из неорганики – слышала, и про симбиоз со всякой стрёмной органикой... Но чтобы вот так, без тела... человек в человеке...

– Механизм трансформации интересует? Секретное знание. Когда-нибудь твоему Ване принесут это знание на блюдечке – когда выучится. И будет он этот механизм совершенствовать. Он же физик? А ты биолог, верно?

– Откуда вы зна...

– Ты. На ты давай, мы на равных.

– Хорошо. Ты... получается, ты видишь меня насквозь, и мысли тоже?

– Не совсем. Мысли – только когда транслируешь.

– ?

– Ну, когда явно думаешь. Заметь, я перед тобой честна.

– Честна, ага... Вдруг раз – и явилась. С неба свалилась.

– Х-ха, именно так, с неба. Удираем во все лопатки, чтоб ты понимала. Вот, оторвались пока...

– Уди... раете?

– А ты как думала? Освободился от тела – и свободен? Х-ха. Целая свора на хвосте.

– Ка... какая свора?

– Много всяких, не только с Земли. Останется время – расскажу. А сейчас к делу. Пора тебе узнать главное. Зачем, думаешь, мы в вас внедрились?.. Глаза не таращи, вредно. Затем, что предлагаем заключить договор. Наша пара – с вашей. Негласно. Чтобы кроме нас четверых – ни одна душа во Вселенной.

– Но Ваня же в отключке!

– И Коля занят, работает над твоим. Так что договариваемся ТЫ и Я. От имени наших пар. Согласна? Э-эй, чего зависла, не уснула там?

– Как-то нехорошо без них...

– Нормально. В этом вопросе мы, женщины, главные. Мужчины поддержат, сделают, как МЫ скажем.

– В каком-таком... вопро... э-э, – глубокий нервный зевок перекрыл ручеёк мысли.

– Тс-с, момент!

– Чего-то с Ваней? – Таня заполошно приподнялась на локтях.

– С Ваней порядок. Коля просит как минимум час ещё поддерживать тепло. Костёр! Так что спать тебе пока нельзя – извини, но таскать коряги я не умею. Были бы они магнитные... Вставай, девонька. Помаши ручками... во-от. Теперь дровишек подбрось.

 

– Оль, может, массаж Ваньке? Ну, согрею?

– Не вздумай. Навредишь ещё, у Коли ж там в комплексе всё... завязано. Крутится. Правильно, полежи с ним рядышком, отдохни. На чём мы остановились?

– Договор. Главный вопрос. Слушаю тебя внимательно.

– Кхы... ы-ы... Прости. Сложно вот так... мы ж никогда, никому... сотни лет...

– Давай уже, а то усну!

– Мы с Колей не можем иметь... Тьфу, не так. У нас с Колей... нет детей. Нас... мы... до сих пор не могу спокойно.

Таня увидела, как двое молодых людей прыгают с объятой огнём крыши. Держась за руки. Внутри стало холодно, мозг будто покрылся инеем.

Ольга рассказала, что муж хоть и молодой был тогда, тысячу лет назад, но очень умный. Его ценили, возвысили. Но были завистники. Враги. И вот... Иней внутри расплавился в лаву, вспыхнул.

Дальше Ольга излагала скупо, стараясь не злоупотреблять мыслеобразами, но они то и дело прорывались в мозг Тани, отчего та обмирала, вздрагивала, кусала губы... кривилась или улыбалась – в зависимости от контекста.

Они сильно разбились. Выжили только благодаря тому, что к ним применили новые технологии: модифицировали тела. Но. Но имелась некая «побочка» к несомненно прогрессивному методу лечения: они сделались не способными к деторождению. Как же ругали себя, что не заморозили вовремя семенной материал! Думали, молодые, родят ещё, куда спешить... а вот так. Не случилось. Но! Но зато у них сохранился замороженный генный материал ещё тех, не модифицированных тканей – на свадьбу кто-то из гостей подарил сертификат. Они и сделали «заначку», не пропадать же дорогому подарку: пригодилась бы при лечении травм или пластических операциях в будущем, тогда эта услуга как раз вошла в моду. Однако, из генного можно воссоздать лишь копию своего эмбриона, который вырастет в самостоятельную личность. Это не то. Не то, о чём мечтали. Им хотелось продолжение не просто себя, а их двоих вместе, слитых в единое целое – ребёнка. Ровно так, как природа задумала. Вот был бы семенной материал... а поздно локти кусать. Но ведь наука развивается, и возможно когда-нибудь... Они переместили «заначку» в другое хранилище, а всем сказали, что истратили её при лечении. Страховались, ведь так и не нашли того, кто устроил взрыв во время их романтического свидания на крыше.

Потом случился прорыв в науке – те самые технологии, что помогли им выжить, стали править бал. «Заначку» использовать в модифицированном организме в принципе невозможно, и Коля перевёл её в цифру – биоматериал ведь старился, даже замороженный. А спустя восемьсот лет, то есть двести лет назад, обратились в цифру и они сами. Коля спец по обращению, потому смогли и «заначку» тайно прихватить – поглотили в себя.

– Про продление жизни – знаю! – не сдержавшись, похвасталась Таня. Хоть что-то известное, а то голова кругом от мельтешения. – Изучали на первом курсе!

Ольга почувствовала это Танино состояние «переполненности от информации» и решила «придержать коней» – дать отдохнуть девочке, расслабиться.

– Ну-ка, ну-ка... интересно послушать нынешнее видение, изложи, а? А давай... представь, что сдаёшь мне экзамен? Надо ж как-то время тянуть, у нас же с тобой костёр! Студент, я вас слушаю.

– Почему бы и нет... – Татьяна выдохнула, переводя дух. Отличница по жизни, она любила щеголять своими знаниями. – Поехали. От чего, уважаемая преподаватель Ольга, гибнут клетки? Некроз – смерть клеток под влиянием внешних обстоятельств – мы не будем сейчас рассматривать. А вот апоптоз... апоптоз – это генетически запрограммированное саморазрушение клетки. Если не хочешь стареть, логично вырезать те участки генов, где зашита та самая программа на разрушение, это несложно, редактирование клеток освоили ещё в 21 веке. Сложнее было отредактировать комплексно ВСЕ необходимые для жизни ткани. В раковых и прочих вредных новообразованиях – наоборот: вставляли участки с апоптозом. В результате получили нестареющий организм. Но с особенностью. Модифицированный организм не допускает репродукции. Новорожденное образование, в том числе эмбрион, в принципе не может появиться среди сбалансированной колонии апоптированных клеток – те его изничтожат. Сперматозоид и яйцеклетка друг с другом враждуют. Короче, долгожители не способны воспроизводить потомство, что подтверждает вашу версию событий на их начальном этапе, уважаемая преподаватель. Потому-то и нас, студентов, только принятых в долгожители, убеждают создавать потомство... и пока не обзаведёшься – чан не ставят, тянут чуть не до пенсии.

– Чан?

– Ну да, чан. Типа малюсенький котёл внутри человека... внутри него – компьютер, который контролирует ткани и при необходимости отдаёт команды нанороботам на их модификацию.

– Вот как, значит, теперь называется сосуд с подпиткой – чан... смешное слово. Вообще-то в наше время в зашитую туда программу имелся доступ со стороны. Да не руками доступ, приструните своё богатое воображение, студент. Посредством электромагнитных волн.

– Да? Ну, может, в ваше время и требовалось со стороны. А сейчас там только самодостаточная программа, которая считывает, анализирует и подаёт команды наноро...

– Х-ха, ну-ну... Не обращайте внимания, студент, ваш препод – циник. Продолжайте.

– Чаны намного эффективнее с точки зрения продления жизни, чем прочие механизмы. Всего-то и нужно – изредка их подзаряжать и подпитывать. Всякие симбиозы и био-протезы остались в прошлом. Вот вкратце и всё.

– О наполнении чанов ничего не сказали, студент!

– А, ну да. Так называемая подпитка, или сырьё для чанов – это стволовые клетки. Берут их у народа, за сдачу материала повышают рейтинг. Выше рейтинг – больше благ. Что они такое? – это та основа, из которой развивается весь организм. Напомню, зародыш целиком состоит из стволовых клеток, которые начинают постепенно дифференцироваться в клетки будущих органов и тканей.

– Получите свои пять баллов, студент.

– Спасибо. Но всё-таки, Оль. Возникает некое противоречие, которое мне лично не понятно. С одной стороны, долгожители заинтересованы в непрерывном пополнении качественного сырья. А с другой, чаны категорически запрещено пускать в народ. Но почему? Почему нельзя? Из-за этих чанов общество разделилось, одни ненавидят других... из-за них материковые убивают студентов... Бунты вспыхивают то и дело. Никакой спокойной жизни! Сравнить тысячу лет назад и сейчас – народ как жил, так и живёт, совсем мало улучшений, хотя столько всего нового открыли... но всё кучке идёт, под себя гребут, народ в стороне!

– Я тебя не пойму. Тебя ж тоже... приняли в долгожители. А ты так запальчиво... хочешь обратно?

– Э-эм-м...

– То-то. А давайте подискутируем, студент. Есть мнение, что чаны – зло. С ними человечество скоро вымрет как вид.

– Что-о? Зло? Чаны – зло? Я не ослышалась, госпожа преподаватель? И это говорите вы, кто прожил с этим чаном кучу лет?

– Почти восемьсот.

– Вот! Объяснитесь!

– Я ж сказала – есть мнение. А не «я считаю». Разницу улавливаешь?

– Чьё мнение?

– Сверху. Инопланетных и наших – консенсус. С доступными для всех чанами, то есть если все станут долгожителями, человечество очень быстро вымрет как вид.

– Бред! – Таня сложила пальцы в неприличную фигуру. – Хотят Землю себе захапать.

– Х-ха, твой лексикон тоже не образец... Инопланетные утверждают, что пекутся о Вселенной. Нужны новые технологии преодоления пространства, обуздания тёмной материи и тэдэ и тэпэ. Всё это может изобрести лишь острый ум. А самый острый – у смертных. Так они объясняют. Люди, пока смертные, перспективны по своей сути, от них ждут прорыва. Научного выхлопа.

– Странно... столько всего полезного за эту тысячу лет – именно от долгожителей!

– Зерно разумности в их тезисе имеется. Большая часть идей – как раз от молодых, кому до ста лет. От смертных с высоким рейтингом, перетянутых в стан долгожителей и обученных. Поначалу, дорвавшись до заветных знаний, они хорошо работают. Очень. Именно они и рожают самые прорывные идеи. И материковым перепадает, уровень жизни потихоньку растёт. Народ хоть и ругается, но рейтинг набирает – включился в эту игру, что и требовалось. Рождаются всё более умные дети. Вот вы, например. Учились, старались – почему? Было интересно. Чувствовали, что получается. Хотели учиться дальше! – а это возможно только при высоком рейтинге, и вы его неуклонно набирали: олимпиады, оценки, спорт, волонтёрство. А не подстёгивал бы вас рейтинг, вы б и не надрывались. Ведь так?

– Допустим. Глупо врать, что попасть сюда... об этом мечтает каждый.

– Старики же ничего не придумали – имею в виду, ничего кардинально нового – так, лепили из старого. Очень неплохо лепили, между прочим, Коля вон... ладно, опустим про Колю. В качестве учителя и хранителя знаний – долгожители точно хороши, факт. Но. Но стали прореживать ряды старых... Думаешь, чего мы вдруг – в цифру? Застоялись, сказали нам, деградировали, зря хлеб едим. Вот так. Хорошо, мы вовремя сообразили, заранее запустили процесс перевода. А то бы...

– Может, ресурсов на всех не хватает? Или, может, вас подталкивали делать на себе опыты? Вот вы, самые первые – вы с Колей... вы же – не деградировали? Чего-то я сомневаюсь в этой теории... ну, про застой у долгожителей.

– У нас есть цель. Только благодаря ей мы и... держимся.

– Ну так, и у других тоже может быть цель!

– Тоже иногда такие мысли.

– Вот! Получается, наличие цели опрокидывает теорию застоя!

И давай уже, излагай – что за цель? А то всё вокруг да около. Зачем вы здесь?

– Подкинь дровишек и приступим.

 

– Готово. Хорошо горят! Я тебя внимательно слушаю.

– Мы хотим ребёнка.

– Что-о-о?.. То есть вот это – ребёнок! – и есть ваша цель?

– Да.

– А причём тут мы с Ванькой? погоди, ты что, используешь меня как сосуд для вашей «заначки»?

– Нет.

– Объясни тогда, а то я сойду с ума.

– Не кипятись. Я ж с самого начала... мы предлагаем договор. Тайный. Вы и мы.

– Почему именно мы? Первые подвернулись? Ну, раз вы удираете, времени, значит, не было на кастинг!

– Вообще-то да, но не совсем. Несколько пар отсмотрели. И тоже они подходили, как и вы. Ещё сутки, кстати, вы будете подходить, потом всё. Но! Вы нам понравились больше, вот и весь секрет. Просто понравились. Щёки пылали, красненькие такие...

– Стоп. Что значит – «мы подходим вам»? В каком смысле? Из-за щёк?

– Тебе ещё не преподавали в универе про беременность? Тогда внимай. Оплодотворение яйцеклетки происходит в трубах. Первые четыре дня эмбрион передвигается по ампулярной части маточной трубы, лишь на пятый-шестой день бластоциста попадает в матку. Так вот, у тебя как раз третий день. Именно это мы сразу и увидели, в этом самом смысле вы нам и подходите.

– Что-о?

– Залетела ты, девочка. Хороший здоровый эмбрион, радуйся.

– Обалдеть... ну и новость.

– Не рада, что ли?

– Наоборот!

– Это хорошо.

– Да, но теперь я вообще ничего не понимаю. Что вам надо?

– Хочу, чтобы ты дала согласие на использование ещё одной твоей яйцеклетки, у тебя сразу две вылупилось из фолликулов, всё равно пропадёт. И сперматозоидов... вон, в тебе их много рыщут, некоторые очень даже неплохие.

– К-куда... использование?

– Перепрограммируем их нашей «заначкой».

– Как это?

– Вот так. Ваш материал, наше изготовление. Ну, белок закодирован сейчас вашим кодом, а мы перекодируем его нашим, взяв информацию из «заначки».

– И-и... что потом?

– Поможем нашему сперматозоиду внедриться в твою перепрограммированную яйцеклетку. Родишь двойню, в общем. Один ваш, один наш.

– Потом изымете своего?

– Нет. Они оба будут всегда при вас. Мы ж бестелесные, сама подумай, как это ты себе представляешь – нематериальный сгусток копошится в мозгах у ребёнка? Да я загрызу любого, кто посмеет... приблизиться.

– Я согласна. Ну, на договор согласна.

– Ура-а! Почему-то не сомневалась... ты хорошая.

– И ты... хорошая. Ведь могли бы, не спрашивая... перепрограммировать наш эмбрион?

– Нет, эмбрион никак, у нас же отдельно мужской и женский компонент в «заначке». Надо именно рассовать... мой – в яйцеклетку, Колин – в сперматозоид, который на подходе к этой самой яйцеклетке.

– Я даже догадываюсь, зачем вам надо вместе с нашим, а не отдельно...

– Верно мыслишь. От своего ты не избавишься, а, значит, и нашего не абортируешь. А после рождения – полюбишь. Обоих. И мы – обоих. Два брата. Или сестры, всё равно.

– Идиллия... аж слёзы... Умеешь ты, Оль... И когда оно? Ну... ОНО! Или вы... УЖЕ?

– Никаких «уже». Сначала договор. Вот получили согласие – теперь и займёмся. Я ж не могу одна, Колина заначка в Коле. Он освободится, ты уснёшь, тогда и... Эй, костёр ослаб! Дрова подкинь! Корягу вон ту давай!

 

– Татьяна. Сосредоточься и внимай. Сегодня третий день на исходе. Начиная с седьмого, начнёт образовываться мезенхима, за три дня она заполнит бластоцисту, внедрится в трофобласт и только лишь тогда стартует образование хориона. Это тот самый хгч, по наличию которого тест выдаёт положительный результат. У тебя, в общем, есть неделя. За эту неделю, пока беременность не определяется, успей пройти все обследования, что тебе назначат – а их назначат. К гинекологу дуй сразу же, к самому первому из врачей, и выбери самого тупого. Потом полгода ему не показывайся, чем дольше – тем лучше, но и сильно затягивать нельзя: подозрительно. После полугода день зачатия уже точно не определить, плюс-минус. Смести срок – ну, соври про день последних месячных, как можно дальше отодвинь от настоящего. Нельзя, чтобы заподозрили и связали с нами. Они будут проверять, продерут всю область.

– О, как раз поеду на Белое море, у нас там весной экспедиция на три месяца, вдали от цивилизации. Сделаю, как ты сказала, не волнуйся. – Таня вдруг резко села, потёрла лоб. – Погоди! А если уже у родившегося ребёнка... ну, который ваш... проведут генетический анализ? – они же выявят, что мы – не родители, ведь так?

– Да. И тут, Татьяна, надежда только на тебя. Подделаешь тесты, если припрёт. Сделай так, чтобы быть вхожей в лаборатории, где делают официально анализы, ты ж биолог. Связи, что ли, заведи, знакомства... лаборантом для начала устройся. Придумай что-нибудь.

– Хорошо. Но надеюсь всё-таки, что не понадобится. Сколько живу – генный тест никто с меня не брал.

– Да не трясись ты, всё пройдёт хорошо, даже и не заметишь – спать будешь. Проснёшься завтра – а у тебя уже двойня... о-ёй... где мои восьмнадцать лет... Знаешь, мы ж могли и без вашего согласия... вы б никогда не узнали. Но. Есть одно «но». Мы скоро уйдём. И уйдём навсегда, думаю – вряд ли удрать получится, будем честными, коль такая пьянка. Я хорохорюсь, но... Так вот, Тань. Мы хотим, чтобы с самого начала было честно. Честно, понимаешь? Чтоб ему за нас стыдно не было. Чтоб гордился и вспоминал. Свои корни. Про нас. Всю историю. Когда-нибудь придёт время, и вы ему расскажете. Мы хотим, чтоб он знал.

– Конечно. Ты чего, плачешь?

– Ага. И без тел можно, как видишь...

– Из-за вашего ухода плачешь? Ну, который «навсегда»?

– Из-за него тоже.

– Расскажи, Оль. Всё равно спать нельзя, костёр же... Кстати, подкину дровишек!

 

– Ладно, слушай. Если нас обложат – мы как вы. Нырнём. Только не в реку, а в дыру.

– Ка... какую ещё дыру?..

– Чёрную, естессно. Дыр в галактике каких только нет, великое множество. Даже в Солнечной системе вон, за облаком Оорта, первичная так называемая, массой в пять Солнц. Рукой подать. Мы ж умеем со скоростью света перемещаться.

– Зачем в дыру-то?

– Вольёмся в пузыри – пузырей там... целое варево кипит. Какие-то из них после схлопывания в сингулярность взорвутся Большим Взрывом, родится новая Вселенная. Да не на месте нашей, не пугайся! у Ваньки своего спроси, я, если честно, не компетентна в физике. Ну так вот. В той новой Вселенной заложенный заранее в сингулярность разум сможет куролесить как хочет.

– Так чего ж ты расстраиваешься? Это же как... ну... стать Богом?

– Х-ха... вероятность превращения пузыря во Вселенную тебе известна?

– Э-э...

– Вот и нам не известна. Муж подозревает, что очень малая. Будем вечно в дыре... вариться. Плющиться.

– А вернуться из той Вселенной в нашу – можно? Через белые дыры, например?

– Кто ж его знает...

– Та-ак. Нырнёте, значит в дыру. А если вас раньше схватят?

– Плохо. Разметают в белую пыль. С преступниками разговор короткий.

Они помолчали. Через просвет в тучах выглянула было Луна, но тут же скрылась.

– Вот ты сказала – преступников. Кого считают преступниками? – нарушила молчание Таня.

– Много кого. Например, кто влезает в новое тело без согласия хозяев, стирая их личность. Убийцы. Земляне пока не овладели этой технологией, но чужие умеют.

– Что, к нам на Землю... уже?

– Было, да... но скрывают, чтоб не пугать народ. И так... взведён.

– Ужас.

– Рано или поздно их вычисляют – стереть память без следа невозможно, по тестам выявляется. Вас тоже проверят, имей в виду и не бойся, вы чистые. Да не трясись ты! Это редкое явление, от чужих земляне более-менее закрыты. Звёздные системы с обитаемыми планетами защищены. Про оболочку ты должна знать...

– Да, в школе проходили. Вояджер в начале 21 века обнаружил вокруг Солнечной системы защитную оболочку.

– Верно. Ну вот, оно самое и есть. Рачительные хозяева не дремлют...

– Что за хозяева? Те, что ли, которые в наш пузырь, до Большого Взрыва?

– Сообразительная.

– Погоди, Оль, вас что – подозревают, что вы убийцы?

– Всех, кто без тел, подозревают, особенно, кто скрывается. Мы пока не умеем, но, в принципе, уже близко...

– Не понимаю. Вы же не стираете ничего, а оставляете потомство с согласия нас, родителей. Это ж фактически суррогатное материнство – что в нём такого страшного?

– Тс-с! Постарайся даже не думать про «потомство с согласия», выкинь из памяти. Надеюсь, никто не знает. И не узнает. Пусть лучше подозревают в стирании личности.

– Почему?

– Дров подкинь, чего-то похолодало.

 

– Скоро там Коля, не знаешь?

– Скоро.

– Ну так всё-таки, зачем такие сложности с конспирацией? Про вашу «заначку» же никто не знает!

– Прекрасно, если не знает. А если знает? Не нашли же врага, который нас с крыши... А он среди нас, бестелесных. Вон, когда удирали – явно был слив. Кто-то снова нас предал – именно нас с Колей.

– Расскажи. Обещала же, если время останется.

– Ну ты и... любопытная.

– Пожа-алуйста. Спать же ещё нельзя! А то усну!

– Слушай, ладно. Двести лет назад, как я неоднократно упоминала, группа долгожителей перешла в цифру. Да, по принуждению. Но и положительный момент был: порезвимся, думали, на просторах... столько всего интересного, неизведанного! Без тел ещё и лучше! Других посмотрим, себя покажем! Тут ещё очень кстати соседи по разуму пригласили нас к себе в гости. Доставить обещали через туннель, то есть быстро. Мы планировали изучить там всё и вернуться тем же туннелем обратно, обогатить Землю, так сказать, новыми знаниями.

– Так это ж неплохо... или там подвох?

– Очень даже неплохо. Заманчиво! Туннели особенно интересны – понять, на каком принципе работают? Даже ради только этого одного... Но были и другие заманухи. Обещали показать, как они перепрофилируют свои живые ткани – очень полезное для нас с Колей знание. Почему, думаешь, мы не осуществили нашу цель сразу, ещё до цифры? А потому что не умели. Не получалось перекодировать живой белок так, чтобы без сучка и задоринки, куча каких-то затыков лезла и лезла... а ведь малейший сбой – и ребёнок урод.

– А инопланетникам этим – какая от вас выгода?

– Ну как же – принимают новую цивилизацию, налаживают отношения, Земля же перспективна во всех смыслах. Так мы думали. Но по порядку. Заковали нас в силовую ловушку – этого требовали правила посадки в корабль. Который в туннель. Корабль – чисто номинальное название, на самом деле топология его сложная, напоминает скорее бутылку Клейна с выходом в какую-то хрень, не особо в курсе.

Так вот. Оказывается, братья по разуму и не собирались отправлять нас обратно на Землю. Нас продали им как подопытных кроликов, представляешь? Так и держали под силовым колпаком. Вот тебе и галактический порядок... Мы не сразу поняли. А когда поняли, долго придуривались, что ничего не подозреваем, все такие ласковые вась-вась... до общения они охочие, клюнули. А мы готовили побег. Заодно перенимали их знания. Коля нашёл, в чём была наша ошибка при кодировании. Без тел стало намного проще... её обойти. Так что баш на баш. Мы им даже благодарны, несмотря на всё.

– Ну и дальше? Не молчи!

– Коля не верил им с самого начала: так прям и разбежались, говорил, конкуренты отдавать свои знания. А если отдают – значит, не выпустят, используют в своих целях. А у нас с ним оставалось на Земле дело, мы никак не могли сгинуть. И с самого начала присматривали пути отхода. Но мы бы сами никогда не справились. А все вместе, земляне – видишь, сработало. Пришёл момент – и мы взломали силовой капкан, прыснули в разные стороны по разработанным заранее траекториям. И не с голыми, образно выражаясь, руками. Каждому накопировали с собой «подарочки»: наши знания об их звёздной системе. Включая туннели. До принципа действия этих потрясных туннелей мы не додумались, но кучу инфы собрали. Шпионская информация. Надеюсь, поможет землянам. Ну, чтоб не зря.

– То есть вас преследовали наши э-э... соседи по разуму – как беглых подопытных кроликов?

– Да.

– А дальше? Ты намекала на предательство.

– Наш катер подвергся шмону перед самым стартом, когда уже думали, что ура. Там была очень небольшая часть группы – и всех, кроме нас с Колей, отловили. А другие корабли-катера почему-то не тронули! И что думать?

– Как же вы... просочились?

– Х-ха... превратились в телесный объект. Среди телесных искать бестелесных – ума у инопланетян не хватило.

– Как это?

– Человека-невидимку читала? Ну, молодёжь пошла, классику не знает... В общем, невидимый надел на себя одежду и стал видимым. Так и мы. Раздули поле формой под таракана, насадили на себя опилки – и прошмыгнули, нас ещё и электровеником... подтолкнули в нужную сторону, в обход детекторов.

– Ахаха... А потом, по прилёте?

– По прилёте таракан хоронился на камбузе и долго потом ещё добирался до Земли окольными путями. Но у Земли нас проявили. Пришлось сбросить личину и удирать.

– Весёлая жизнь... И что теперь?

– Не волнуйся, всё под контролем – пока. А вообще, Татьяна, если серьёзно, а то гляжу, ты развеселилась... так вот. Запомни, и мужу передай: контроль жёсткий за бестелесными, вышедшими за пределы своей родной звёздной системы. Для нас это оказалось неожиданным. Очень неприятно неожиданным.

– Да уж... логика у инопланетян странная.

– Это ладно, чужие – они и есть чужие. А вот свои... Продали-то нас в рабство свои. Не, я понимаю, лишние мы на Земле, старики. Перенаселение, баланс смертных с бессмертными надо поддерживать... В общем-то, наверное, может, они и правы. Только зачем в подопытные кролики для чужих? Будто мы мясо для раздачи хищникам.

– Получили, наверное, за вас какие-то интересные технологии. Держитесь, мы за вас болеем! Пошла притащу вон ту корягу...

 

– Можно ещё вопрос?

– Давай.

– Сложно это – обратиться в поле? Или р-раз – и всё?

– Сложно. Процесс длительный, непрерывный. Ну, чтоб личность не сковырнуть. Как выражается Коля – «стационарный». Может, когда-нибудь и придумают что полегче... многие не вынесли. Как вспомню так вздрогну. Но мы очень хотели выжить.

– У вас была ваша цель!

– Именно.

– А как вы, бестелесные, и смогли нашу кровь кислородом насытить? – ну, когда мы захлебнулись? Как температуру тела поддерживаете? Рану, в конце концов, как лечили? Вы же поле, не материя!

– Очень просто – заставили всё это делать вас самих. Как? – Через мозг. Мозг же управляет телом. Вот и подёргали нужные нейроны да синапсы.

– Что значит – подёргали?

– Мы же поле. Всяким полем можем быть, и электромагнитным тоже. А мозг можно рассматривать как некое сложное электромагнитное образование: нейроны общаются друг с другом посредством очень слабых электрических сигналов. Ну, сообразила? Это на пальцах если.

– Как йоги? Они ж тоже, голые, умеют на морозе не замерзать.

– Во, хорошую аналогию привела. Именно так – заставить работать тело приказами из мозга. Эти приказы может подавать как сам человек – йог, так и инфо-сгусток.

– Ы-ы... – Таня длинно зевнула. – А утром вы тут будете? Вдруг вам придётся срочно линять, а мы-то спим, а костёр-то уже потух... не замёрзнем во сне?

– Разбудим, не переживай.

– А если они вас тут найдут, у костра? Ну, вдруг?

– Миг – и мы в мегаполисе. След затрём.

– Типа нырнули в мегаполис и из него и уходить будете?

– Именно. Там и будут шерстить в первую очередь.

– А вот ты говорила, что вы нырнёте... если вас обложат. Присмотрели уже куда? Детям рассказать...

– Это как муж скажет, он у нас физик. А я к нему прилеплюсь. Вместе до конца. Хоть в Центральную, блин.

– Красиво...

– Мотай на ус. О, Коля сигналит! Подкладываем что осталось – и всё, дальше уже можно отдыхать. Наконец-то!

 

– Тс-с, ни слова больше, Татьяна. Пора баеньки! Глазки закрывай! Колыбельную спеть? Ты сильная, счастливая, умная, и детки у тебя будут такие же, и всё у нас будет отлично, тепло растекается по телу, тебе хорошо, ты засыпа...

А под утро Тане приснился странный сон... И сон этот врезался в память. Ольга, вся из себя колышащееся привидение, облепленное сияющей плёнкой, снова болтала с ней. Всё в порядке, сказала. По договору. А у них появилась новая цель – увидеть детей. Потому побарахтаются ещё, не сдадутся так просто. Рано ещё в дыру – муж исследование надеется завершить – выяснить, какие пузыри выбирать, чтобы не схлопнуться. И в каких дырах их больше, этих перспективных пузырей. И что можно сделать, чтобы увеличить шанс.

Но если не получится увидеться в ближайшее столетие и придётся-таки удирать в дыру, то тогда... Тогда прорубят из своей новой Вселенной окно в Млечный Путь: эту возможность Коля заложит в метрику пузыря ещё до его сжатия.

«Не получится до – ждите после, – солидно пробасил мужской голос. – А Ване я оставил «подарочек» от нас, стариков, – проявится, когда мозг созреет.»

 

 

«Просыпайтесь! Нам пора!» – звучало в головах у студентов отчаянным воплем, когда они вдруг разом проснулись.

Громыхнуло так, что заложило уши.

Студенты выскочили из укрытия наружу.

Светало. Шёл мелкий дождик. А вдали на небе, как раз над мегаполисом – вот же «повезло» горожанам! – творилось черти чего... будто вырос волшебный светящийся лес, целиком из молний. И лес этот колыхался, плевался огнём... и – трансформировался в джунгли с гигантскими шевелящимися змеями. Потом в тундру с оленьими рогами. И – увял, спиралью вкрутившись в плотную тучу, которая долго ещё бликовала разноцветными всполохами.

Таня знала, что Ольги внутри неё нет. Там она, наверху воюет.

Студенты завороженно наблюдали. Ваня стоял рядом с Таней как ни в чём не бывало, будто это не он вчера тут... валялся без сознания, раненный.

– Как твоя рана? – спросила у любимого и тряханула гривой. Непокорные волосы высохли как попало и теперь топорщились во все стороны, лезли в глаза. Резиночка-то утонула.

– Какая? Эта? – он обнажил плечо. – Ерунда!

И вправду, багровый синяк и царапина – на том самом месте, где она вчера резала. Ущипнула себя. Рука потянулась к потайному карману... не поленилась, вытащила. Да, та самая, вчерашняя. Пуля. Аккуратно засунула её обратно. Предстояло ещё с Ванькой объясняться. Или уж подождать? Скажешь правду – не поверит, обсмеёт. Вон как удивлённо оглядывается, весь из себя серьёзный, напряжённый... понять не может, как тут очутился. А не скажешь – придётся первое время и от него скрывать про беременность.

Она положила руку на живот. Подползают к матке детишки... давайте, солнышки, на абордаж её!

– Какая же ты красивая... улыбаешься как мадонна... – нежно прошептал ей на ухо Ванька и прижал к себе.